"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Глаза моего собеседника округлились от непонимания ситуации, ведь сейчас я по-сути предлагал сделать именно то, зачем он сюда приехал.

— Ты… с ума сошел? Ты же… он тебя…

— Он меня что? — перебил я его, и тут же продолжил:

— Он меня ищет, вот я и приду к нему. Сам. Без посредников, и без этих твоих тупых «щекотливых вопросов», а ты меня к нему проведёшь.

Руслан молча кивнул, и я впервые увидел в его взгляде, направленном на меня, что-то вроде уважения, смешанного с уверенностью, что я совершаю фатальную ошибку.

— Попробуешь что-то сделать в дороге, привлечёшь к нам внимание, или предупредишь своего начальника — всем будет только хуже, но ты этого уже не увидишь. Я доступно объясняю? — уточнил я у него, на что он убедил меня, что ему все прекрасно понятно, после чего я его обыскал на предмет оружия, и убедившись, что гость чист — дал лианам команду, чтобы они его отпустили.

С тихим шелестом мои помощники утекли обратно в землю, оставив на коже пленника глубокие багровые борозды, которые он тут же начал растирать, гримасничая от боли.

Мне не хотелось терять времени, а потому я поторопил Руслана, бросив ему короткое:

— Веди.

Мы вышли из гаража в прохладную звёздную ночь, и загрузились в серый форд, небрежно припаркованный у ворот, после чего Руслан молча завел машину и поехал в сторону трассы.

Наша поездка проходила в полной тишине. Я смотрел в окно, на проплывающие мимо огни редких домов, а в голове проносились судорожные мысли.

Роман Григорьевич. Тот самый человек, чьи интервью я совсем недавно смотрел перед запуском «Эринии». Кумир миллионов, создатель мира, где я нашёл своё спасение… Что я скажу ему? Что потребую?

Угрожать? Договариваться? Я пока не знал. Но я знал, что бегство от проблем привели меня к этой ситуации и к угрозам в адрес моих родителей, а значит пришло время играть по-крупному, и наконец взглянуть в глаза тому, кто дергает за ниточки, даже если это будет последним, что я сделаю.

Машина мчалась по ночной трассе, разрезая темноту тусклым светом фар. В салоне стояла тягостная, густая тишина, нарушаемая лишь равномерным гулом двигателя и свистом ветра в щели окна. Я сидел на пассажирском сиденье, уставившись в темное стекло, в котором отражалось мое же бледное, искаженное отблесками дорожных огней лицо и думал о своём…

Роман Григорьевич, Москва, Альтис-геймс… Каждый из этих пунктов был гигантской, неподъемной глыбой, а вместе они и вовсе образовывали стену, о которую, казалось, можно было легко разбиться, но отступать мне было некуда.

Путь назад был отрезан ровно в тот момент, когда этот ублюдок приехал к нам, и окончательно исчез, когда он произнес адрес моих родителей.

Руслан, сидевший за рулем, молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Он периодически потирал запястья, на которых багровели следы от корней, и я видел, как его взгляд украдкой скользит в мою сторону.

Тишина длилась, наверное, с полчаса, прежде чем он не выдержал, и не глядя на меня, спросил хриплым голосом:

— И каково это? Иметь такую силу наяву?

Сначала я не хотел ему отвечать, продолжая смотреть в темноту за окном, но потом всё-таки разродился:

— Каково это? — повторил я его вопрос едва слышным голосом. — Это как засунуть пальцы в розетку, и ждать, что оттуда тебе выпадет конфетка. Сначала тебя просто дёргает током, при чём бьёт так, что кажется, будто кости выворачивает наизнанку, а мозг плавится и вытекает через уши, а потом ты начинаешь привыкать к постоянной боли, и учишься с ней жить.

А потом… Потом ты понимаешь, что в момент касания этой розетки ты обрел возможность не только щупать эту розетку, но так же ты можешь на неё воздействовать. Захотел — и весь дом останется без света, а если хватит наглости, то можно и на электростанцию влезть… Главное не сойти с ума по дороге.

Я немного помолчал, после чего продолжил:

— Я бы никому не пожелал того, через что мне пришлось пройти, Руслан. Это похоже на то, что тебя разобрали на молекулы, а потом собрали заново, но делали это в спешке, и половину деталей вставили не туда, куда надо.

Ты вроде тот же человек, но на деле уже совсем другой. Ты видишь то, чего не видят другие. Чувствуешь энергию в земле, в воздухе, в деревьях…

Я повернулся к нему, и на секунду поймал сочувствующий взгляд своего собеседника, после чего он снова уставился на дорогу.

— Но потом это всё проходит, и когда ты начинаешь не только терпеть, но и управлять… Это… это похоже на то, как будто тебе всю жизнь запрещали дышать полной грудью, а теперь сняли с шеи удавку. Ты можешь всё. Вернее, ты начинаешь верить, что можешь всё.

Хочешь — дерево вырастишь посреди асфальта, а хочешь — землю заставишь поглотить того, кто тебе не нравится. И этот кайф… он опаснее любой ломки, потому что отказаться от этого… Трудно. Ты начинаешь чувствовать себя богом, и здесь главное — не потерять себя.

Руслан какое-то время молча переваривал сказанное.

— И тебя не… не сожрало это? Не съехала крыша? — спросил он с искренним, почти профессиональным интересом.

— Кто сказал, что не съехала? — горько усмехнулся я в ответ. — Просто я пока ещё держусь за край этой крыши, а что будет дальше… Посмотрим.

В этот момент впереди, на обочине, мелькнули синие огни ДПС. Инстинктивно я съёжился, мысленно уже представляя, как нас останавливают, как Руслан кричит о помощи, как меня выволакивают из машины…

Руслан же, напротив, лишь тяжело вздохнул, словно это была мелкая, но досадная помеха. Он плавно притормозил, подчиняясь приказу инспектора, и опустил стекло, дожидаясь его подхода.

— Документы, — произнес подошедший инспектор без особой охоты, на что Руслан молча протянул ему какую-то маленькую, тёмную кожаную книжечку, которую он достал из внутреннего кармана куртки.

Инспектор взял её, подсветил себе фонариком, после чего его лицо мгновенно изменилось. Усталость сменилась настороженностью, граничащей с подобострастием, после чего он быстро пролистал книжечку, кивнул, почти не глядя в салон, и вернул её обратно.

— Извините за беспокойство, счастливого пути, — отчеканил он и отошёл в сторону, делая короткий знак своему напарнику в машине.

Руслан совершенно невозмутимо поднял стекло, включил передачу, и мы снова тронулись в ночь, оставляя синие огни