Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Послышался звук гонга. Я запихнула остатки цзунцзы в рот и побежала к бабушкиному двору, куда вскоре подошли и родители. Мама, как обычно, сияла свежестью и красотой, сегодня она надела белоснежное платье в цвет Бай-Бай, припудрила лицо, подкрасила глаза и уложила волосы в сложную прическу «летающая фея», где пряди волос, словно струи фонтана, переплетались меж собой. Она сама стала похожа на небожительницу, сошедшую с гор Пэнлай.

Мы поздравили бабушку с праздником, вручили цзунцзы с ее любимой начинкой — обычной бобовой пастой. Она так и не приняла новых веяний, полагая, что класть в это блюдо мясо и финики — отступление от наших традиций. Папа преподнес ей черепаховый гребень с нефритовой инкрустацией, мама — вышитые шелковые подушечки, которые так удобно подкладывать в кресло. Я подарила бабушке щетку из слоновой кости, чтобы расчесывать пышную шерстку ее огненной лисицы.

После мы отправились в центральный двор. Все слуги поместья уже выстроились в ряд с управляющим во главе. Отец поблагодарил их за хорошую работу, Чжоу Чунь от его лица выдал каждому связку монет, а мы с мамой подарили корзинки с приготовленными цзунцзы. Помимо угощения, мама велела положить женщинам шелковые платки, а мужчинам — кошели из той же ткани.

Я заметила, что несмотря на вчерашний разговор, слуги всё еще боялись меня. Взяв корзину, они низко кланялись, благодарили, но избегали смотреть мне в глаза. Только малышка Хэ была так счастлива, что напрочь забыла об этикете и едва не бросилась мне на шею, я чудом успела увернуться. У нее никогда не было даже маленького кусочка шелка, а теперь — целый платок!

— Да пребудут с вами и вашими семьями сытость и радость в этот праздник! — сказал отец.

Лучики вокруг его глаз сегодня не разглаживались даже на мгновение.

Когда слуги разошлись, пришла пора и нам готовиться к выходу. К главным воротам подъехали две повозки, в одну сели родители, во вторую я с Ши Хэ. Охранники следовали за нами на лошадях.

Я предлагала Ши Хэ взять сегодня свободный день, чтобы навестить родителей, но она еще никогда не бывала на фестивале драконьих лодок. Вернее, бывала, но маленькая тощая девчонка без единого цяня ни разу не смогла добраться сквозь толпу до реки и довольствовалась лишь отголосками основного действия.

— Цзунцзы и завтра будут вкусными! Зато я смогу пересказать им весь праздник. Это почти что побывать на нем самим! — сказала она.

Мы заехали в поместье Су, где Су Цзянь в нежно-зеленом, как молодые ростки снежного горошка, платье впорхнула в мою повозку, прихватив служанку, а потом мы двинулись на праздник.

Ши Хэ чуть ли не подпрыгивала. Она с трудом удерживалась, чтобы не отдернуть занавеси. Су Цзянь почему-то тоже вела себя чересчур восторженно, видимо, Сяо Цай еще не успела придать ей величественной невозмутимости и подобающих манер.

— Знаешь, я впервые еду в город без родителей, — выпалила подруга. Пучок на ее макушке подпрыгивал в такт с нашей повозкой.

— Мы же едем с моими родителями, — заметила я.

— Это же совсем другое! Как думаешь, мы увидим кого-нибудь из принцев? Говорят, они часто появляются на городских праздниках.

Я попыталась вспомнить, какого возраста сейчас императорские сыновья. Старшему должно быть около тридцати, самому младшему — год-два, так что, в целом, шанс встретить одного из них довольно высок, особенно если учесть, что…

— Император всегда приходит на фестиваль драконьих лодок, — заметила я.

— Правда? — удивилась Су Цзянь. — Откуда ты знаешь? А-а, господин Ли рассказал…

Отец не говорил мне об этом, я сама не раз видела императора, сидящего в особом павильоне на берегу реки, только в иной жизни. Он не часто показывался жителям столицы, в основном, по праздникам и когда отмечали военные достижения того или иного генерала.

— А что, если… — Су Цзянь аж задохнулась, пока говорила, — если мы встретим Белого принца? Он ведь беседовал с тобой на приеме. Вдруг и сейчас… Ой, я краснею лишь от одной мысли о нем!

Ее щеки и уши запунцовели.

— Лань-Лань, а почему ты такая холодная? Раньше ты жаждала его увидеть гораздо сильнее меня. Неужели он тебе не понравился? Он что-то сказал тебе? От него пахнет, как от старика? Или… — подруга охнула от неожиданной догадки, — или тебя просватали за другого, и ты сейчас еле сдерживаешь слезы? А я тебя только мучаю своими расспросами.

На мгновение мне захотелось признаться Су Цзянь, что отец хочет выдать меня за Сюэ Сюэ — лишь для того, чтобы увидеть разочарование и обиду на ее круглом личике. Но я сдержалась. Чем меньше людей знает об этих намерениях, тем лучше, иначе по всему Линьцзин пойдут слухи, и вскоре у отца не останется иного выбора, кроме как отдать меня за Сюэ.

Ши Хэ вертела головой, пытаясь понять, о ком мы говорим. Все-таки ей сильно не доставало полноценного обучения. Больше не стану брать ее на выезд, у дочери правого министра не может быть столь невоспитанной служанки.

Вскоре повозки остановились, охранник открыл дверцу, помог выбраться нам и нашим служанкам. Мы очутились посередине празднующей толпы. Дома вокруг были украшены красными фонарями, бумажными драконами и свитками с изречениями, где-то грохотали барабаны, воздух пах благовониями и жареным тестом. Мы медленно пошли сквозь толпу, протискиваясь к главной улице. Кое-как, при помощи охранников и их душевных зверей, мы вместе с родителями добрались до нужного места и поднялись на выстроенный к этому дню помост.

Как раз вовремя. Вдалеке показалось праздничное шествие. Воздух задрожал от гула барабанов и пронзительных переливов суоны. Следом за музыкантами из-за поворота вынырнула голова огромного красного дракона, она то взмывала, то опускалась, то покачивалась из стороны в сторону, а за ней тянулось длинное извивающееся тело, расписанное яркими красками. Вокруг вышагивали плясуны в масках, размахивая бумажными лентами и веерами.

Ши Хэ завизжала от восторга, но я не стала ее одергивать: красота и плавные движения дракона заворожили даже меня.

Далее на плечах сорока воинов выехал великолепный открытый паланкин, из которого на нас снисходительно взирала статуя почтенного Цюй Юаня — чистейшего сановника и печального поэта. Когда-то он мечтал о процветании Поднебесной, боролся с несправедливостью, взяточничеством и притеснением простого народа. Он громко обличал преступления чиновников, писал искренние стихи, пропитанные любовью к своей стране и