"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Но сто тысяч, — неуверенно сказал я.

— Ему уже много веков, — сказал Мухаммед. — С ним наши предки наводили свои порядки на этом огромном пространстве.

— Судя по фасону, двенадцатый век, — прокомментировала Клава. — У самой рукояти должна стоять метка мастера.

Я взялся рассматривать лезвие и задумчиво ответил:

— Вот нечто похожее — просто «О» и точка.

— Это одинцовский меч, — сказала Надя. — За сто тысяч такой ушёл с аукциона два года назад.

— Покупатель неизвестен, но меч точно в Гардарике — за этим следит особый совет, — добавила Клава.

Я вернул меч в ножны, снова его закутал и положил пока на чайный столик. Повернулся к Кате и деловито сказал:

— Тогда, может, спать уже пойдём?

— Пойдём, — согласилась Катя, поднимаясь. — Я только Светку сначала уложу.

— Вот укладывай, а я пока помолюсь, — решил я. — Всем спокойной ночи.

— Пока, — проговорили рыси в разнобой, поднимаясь.

Глава 18

Воскресенье началось как обычный выходной. Катя сначала поменяла Свете пелёнки и покормила, а потом приступили к зарядке и другим делам. Все усиленно делали вид, что день обыкновенный, и ничего они не ждут.

Нормальный человек так бы и решил, только я и Катя маги. Её ситуация умиляла и немного веселила, она ласково улыбалась, а я сохранял невозмутимость, ибо плевал на чувства рысей, которые к тому же они не хотят показывать.

До завтрака сказал Авдею и Мухаммеду, что, раз мне сегодня гараж не нужен, пусть ворота переделают полностью. Чтоб другого водителя так же машиной не размазало, нужно перенести замок выше и вбок, куда-нибудь в укрытие. И, наверное, пользуясь случаем, пора уже сделать кнопку Миланье, чтоб открывала…

— Не, пусть и дальше кнопкой только закрывает, — проворчал Мухаммед. — Открывать ворота в гараж должен шофёр.

Я молча кивнул с грустным лицом — рыси тут отвечают за безопасность, а мы все немного параноики. Авдей подошёл к телефону звонить в ремонтную фирму. Миланья пришла во время его разговора, но ждала, когда он закончит, и лишь тогда пригласила к столу. Мы чинно встали и пошли в столовую.

После завтрака политинформация, очередь была Клавы. Уровень русофобии в Европе нарастает, и просто диву даёшься с некоторых сочинителей. Серьёзно казалось, что хуже предыдущих грехов русских просто не придумать, но всё-таки придумали! И откуда-то возникает уверенность, что через неделю или две нынешние статейки нам же покажутся невинными.

Клава привела в пример несколько ярких образцов. Бедные, пьяные, тупые, ленивые и жадные русские! Даже таким отвратительным созданиям со столь пакостными наклонностями нормальный человек не пожелает этаких лишений и эксплуатации злобным боярством. Чуть сам не поверил! Только я и есть боярин и мне вообще безразлично.

Причём никаких практических выводов не делается — на самом верху лидеры продолжают не замечать Гардарику. Свободные англичане вплоть до уровня народных избранников кроют нас почти по-прежнему, они же за счёт русофобии были избранны или надеются избираться вновь.

Гардарику на страницах газет лишь в последнее время немного потеснил Европейский Союз. Пока совсем чуточку, англичане ещё называют себя «тоже европейцами», а верхи думают с ЕС договориться. Не вполне осознали, с кем их угораздило связаться.

А тем временем в Европейском Союзе чувствуется чьё-то вмешательство. «Независимые» журналисты добросовестно отрабатывают контракты, но их теснят материалы о злобных островитянах, которые всю дорогу европейцами только притворялись.

Смена вектора в прессе Европы кем-то явно задаётся сверху, и журналисты континента опережают англичан. К тому же немцы насчёт Англии давно никаких иллюзий не питают и договариваться с ней не намерены.

В будущем Клава прогнозирует, что русофобию сведут на минимальный европейский уровень. Считает она это очень плохой тенденцией. Британия вскоре на весь свет заорёт, что её убивают, и будет стараться втянуть Гардарику в войну на своей стороне. А континентальная Европа просто кинется на Гардарику, ведь перед нападением следует долго и незаметно красться к жертве…

Ну, рысь эта Клава, и думает она по-рысьи. Хотя логика в её словах есть. Из того, что нечто не произошло в этом году, вовсе не следует, что оно не произойдёт в следующем. Польши ведь уже нет на границе. Просто после нервов лета 1941-го я немного перегорел.

Но бог с ним, до новой весны всё равно ничего не будет, тем более что зазвонил телефон. Авдей снял трубку, послушал и, сказав:

— Ага, — положил её на аппарат.

Оказывается к нашим воротам прибыли рабочие, и Авдей к ним вышел на четверть часа. Когда вернулся, за окном что-то омерзительно завыло и затарахтело. Светка с озадаченным личиком принялась вертеть головкой. Видимо, рабочие уже приступили. Мы поблагодарили Клаву за труды и пошли в спортзал.

Дело это стало для меня очень ответственным! После занятий с Дементием Архиповичем и Степаном Андреевичем даже Катя со шпагой мне ничего не сделает, а воины-рыси без шпаг стали мило предсказуемы.

Но мне же преподаватели велели совершенствоваться. И моя ведь Катя, и моего клана воины-рыси, их требуется развивать. Развивать, а не выпендриваться! А в развитии главное — не калечить. Даже если рысям в трансе кажется, что их-то покалечить трудно.

Зато после напряжённой физкультуры в гостиной нас ждали отец Василий, доктор Павел Фёдорович и новый курьер из штаба. Только успели с ним под рабочий шум познакомиться, Миланья всех позвала к столу.

Вкусный обед прошёл в традиционном молчании, даже за окном сделали перерыв. За десертом доктор хотел поговорить со мной о здоровье, но я сказал, что разговор у нас будет серьёзный, и попросил отца Василия и курьера штаба подождать меня в гостиной.

Ровно в час рядом снова заработали отбойником. В отдельной комнате Павел Фёдорович на меня вопросительно посмотрел, а я взял у Кати Светочку и сказал ему:

— Куда лучше положить, чтоб вы глянули ребёнка?

— На стол, пожалуйста, — молвил врач.

Я аккуратно уложил, и Катя её бережно развернула. Павел Фёдорович вынул из своего саквояжа стетоскоп и под треск и всполохи сварки снаружи долго слушал девочку. Заглянул ей в ротик, смотрел в глазки, нежно пальцем постукал по коленкам.

Потом взял у малышки из пальчика немного крови — вот рёву было! А ссаться она не желала из природной вредности. Сделала суровое личико, плотно сжав губки. Смотрела испуганно, мама стояла над ней со стаканчиком, я задумчиво кивал, а доктор