"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Маскелль оперлась на посох, не пытаясь скрыть грязи на мантии и ногах. На самом-то деле она и не надеялась, что ее прибытие останется тайной.

— Спасибо за приглашение, сын мой, но я не могу этого сделать.

Глаза жреца сузились: он уловил скрытое оскорбление.

— У тебя есть причина отвергать наше гостеприимство?

— Мне запрещено входить в храмы, — ответила Маскелль, в свою очередь наблюдая за ним.

Жрец нахмурился и еще раз оглядел ее с ног до головы, только теперь обратив внимание не на поношенную одежду, а на саму Маскелль. Она знала: ему трудно было бы определить ее возраст. Сельские жители всегда считали ее моложе, горожане же, привыкшие видеть придворных дам, проводящих время в тени дворцовых садов и постоянно втирающих в кожу благовонные масла и кремы, давали ей обычно больше лет, чем было на самом деле. Жрец снова перевел взгляд на посох.

«Но ведь известно, сколько существует Голосов», — подумала Маскелль. И вполне возможно, что жрец знает, где сейчас находятся остальные.

Маскелль с интересом наблюдала, как изменилось выражение его побледневшего лица.

— Ты… — Жрец не попятился от Маскелль, хотя по тому, как напряглось его тело, было видно, что ему этого очень хочется. Он со свистом втянул воздух и холодно продолжал: — Так, значит, слухи были правдивы: Посланник Небес вызвал тебя.

— Слухи разносятся быстро, — улыбнулась Маскелль.

На щеке жреца задергался мускул.

— Мне нужно кое-что тебе показать.

Брови Маскелль поползли вверх: такого отклика она не ожидала.

— Ты же знаешь, что мне разрешено совершать лишь очень немногие ритуалы.

Жрец отвернулся, ничего не ответив, и его спутники поспешно расступились перед ним. Маскелль пошла следом; она была озадачена и старалась — с успехом, как она надеялась — этого не показать.

«Чего он хочет? Если это ловушка… Если это ловушка, то он лишился рассудка».

Жрец повел Маскелль напрямик, не заботясь о том, что его мантия будет испачкана в грязи. Один из стражников с фонарем кинулся вперед, чтобы осветить ему дорогу. Маскелль скоро догадалась, что жрец ведет ее к подсобным строениям — конюшням, складам, монашеским кельям, расположенным у входа на мост, перекинутый через барай к храму. Жрец свернул к маленькой калитке в каменной стене, жестом отослав стражников. Следом за ним и Маскелль в калитку прошли только младшие жрецы.

За калиткой оказался окруженный со всех сторон строениями двор; его освещали висящие на вбитых в стены крюках фонари. Уходящие в темноту постройки имели множество ворот, одни из которых охраняли двое стражников. Воины поспешно распахнули ворота перед главным жрецом.

Внутри оказалось теплое душное помещение с устеленным соломой полом. Влажный воздух сильно пах козлом. Младшие жрецы остались снаружи, но один из стражников взял фонарь и вошел следом за главным жрецом и Маскелль. Главный жрец взял у него фонарь и поднял его над животным, запертым в деревянном стойле.

Маскелль, несмотря на запах, сделала глубокий вдох.

— Это же козел. — Все-таки жрец, должно быть, лишился рассудка…

Действительно, перед ними был обыкновенный бурый козел, смотревший на пришедших мутными рыжими глазами. Он заблеял и повернулся, и Маскелль увидела, что у него из бока торчит задняя часть ящерицы морэй. Маскелль подошла поближе и наклонилась, ругаясь про себя. Морэй имели длину около фута, были покрыты жесткой серо-зеленой, усеянной шипами кожей, не говоря уже об острых зубах и когтях. То, что видела перед собой Маскелль, было определенно ящерицей — точнее, ее задней частью. Она торчала из козлиного бока так, словно выросла из него; две задние лапы и шипастый хвост болтались в воздухе. Маскелль с удивлением подняла глаза на главного жреца, который мрачно смотрел на нее. По его лицу она ничего не смогла прочесть.

— Это странность, но такие вещи случаются, — начала она. — Животные рождаются с лишними конечностями… — Но чтобы из тела одного торчала часть совсем другого? Нет, о таком она раньше не слышала. Все же Маскелль продолжала: — Они не всегда — знамения, хотя люди думают…

Жрец покачал головой и показал на каменный блок, стоящий в углу стойла. Когда он поднял фонарь повыше, Маскелль увидела, что из камня свисает передняя часть ящерицы.

Маскелль облизнула губы, чувствуя в животе холодный тяжелый ком.

— Ну да, это все… э-э… странно. — Вросшая в камень передняя часть морэй с когтистыми лапами и хищной зубастой мордой казалась каким-то диковинным украшением. На квадратном камне были заметны следы раствора, словно его выломали из стены.

— Может ли это быть результатом лежащего на тебе проклятия? — спросил жрец.

Маскелль подняла брови, но прямота жреца ей понравилась.

— Темной силы, следующей за мной, хочешь ты сказать? Возможно. Когда это случилось?

— Шесть дней назад.

Маскелль удивленно покачала головой.

— Меня тогда еще не было в этой провинции. Мы были в дороге.

Жрец отвернулся и опустил фонарь, и чудовищное сочетание камня и ящерицы скрыли милосердные тени.

Маскелль следом за жрецом вышла на свежий воздух двора, где их ждали остальные. Один из младших жрецов, должно быть, догадался, что она не обычный, хоть и эксцентричный Голос, и рассказал остальным; исходившего от них напряжения нельзя было не почувствовать. Главный жрец остановился и в упор посмотрел на Маскелль.

— Когда я тебя увидел, я понадеялся, что получу простой ответ.

Маскелль подавила желание сказать что-нибудь очень философское насчет простых ответов. Наверняка он так же не терпит банальностей, как и она сама. Вместо этого она проговорила:

— Если это знамение, то пугающее. Я расскажу о нем Посланнику Небес, когда увижу его.

— Если же это темная сила…

Все было бы проще, окажись козел, камень и ящерица побочным продуктом лежащего на ней проклятия, проявлением блуждающей темной силы, следующей за Маскелль и оскверняющей все, чего бы ни коснулась.

— Если это темная сила, я с ней справлюсь. Я не обращалась к Карающему семь лет, но он заботится о своих слугах.

Один из младших жрецов подавил крик изумления и ужаса. Главный жрец, хмурясь, оглянулся на свою свиту, потом снова повернулся к Маскелль. Она заметила: несмотря ни на что, он помнит, что она собой представляет.

— Я предлагаю тебе гостеприимство храма. Помещение для гостей…

Его спутники испуганно вздрогнули, но их страх перед Маскелль был все еще абстрактным, в то время как страх перед главным жрецом явно носил вполне конкретный и давно укоренившийся характер; никто не запротестовал вслух. Маскелль улыбнулась и покачала головой, чувствуя сильное искушение принять приглашение и понимая, что желание оставлять за собой хаос все еще