Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

Или:

— Вот это великий Хи-Хо-Ши, который вырос до границ неба, пожелал остаться со своим народом и окаменел на этом месте на вечные века, — и величественный взмах хвостом в сторону ряда довольно крупных остроконечных скал, вытянутых в одну линию.

— Не похоже, — озадаченно произнёс Мика, направляя уши в сторону демонстрируемого нам объекта. Если я что-то в чём-то понимаю, то сейчас он рассматривает этот природный феномен в тепловом диапазоне.

— А так?

Я не заметила, что и каким образом включил Юн-Шу, но поверх скал возникла голограмма статуи дракона в величественно-героической позе: сильные, но изящные лапы твёрдо опираются о землю, шея изогнута плавной дугой, вспушенная грива развивается на невидимом ветру, вдоль спинного хребта и хвоста возвышаются массивные острые гребни и видно, что это часть какого-то доспеха. Я обошла голограмму по кругу и встретилась взглядом с льдисто-прозрачными глазами каменного дракона. Кем бы ни был этот давно почивший деятель, статуя которого когда-то смотрела со скал на глубоко вдающийся в сушу узкий залив, он точно был выдающейся личностью. Именно статуя, ни о каком «окаменении» здесь явно речь не шла, это было хорошо заметно по некоторой стилизации изображённого персонажа.

— Мда, — протянул Мика сожалеюще, — изрядно время над ним поработало. Но неужели нельзя было его как-то зафиксировать, чтобы сохранить?

— Наша колыбель цивилизации имеет столь древнюю историю и культуру, что на каждом произвольно выбранном участке можно обнаружить что-нибудь значимое: предмет искусства, древнее сооружение или просто историческое место. Сохранить всё на свете невозможно, — вспушил гриву в жесте отрицания Юн-Шу. — Мы храним память.

До Полиса мы добрались ближе к вечеру, да и то, только потому, что у Юн-Шу внезапно образовались какие-то неотложные дела, а выпускать нас самостоятельно гулять в неприспособленном для инопланетников месте, он не решился. Нелишняя предосторожность, между прочим. Вся обитаемая часть Солля (а это вся суша и большая часть внутренних водоёмов) была буквально пронизана сложной сетью пространственных проходов, которые у нас, на Земле принято называть просто «драконьи двери». Зайдя в одну из них, можно очутиться не просто в соседнем помещении, а в любом месте в пределах планеты, смотря куда ведёт конкретный проход. Сами солеране отлично и видят эти двери, и умеют их открывать-закрывать, и различают маркировку на них, а вот человеку это удаётся только при определённой практике и природной предрасположенности. У меня это получалось сравнительно легко, а вот Мика различал драконью дверь только если его непосредственно ткнуть в неё носом. Именно об этом у нас и зашёл разговор, когда сидя за столиком маленького уличного кафе на одной из центральных улиц Полиса, мы ожидали, пока появится наш заказ.

— Вон же оно, — я ткнула пальцем в сторону участка терракотовой стенки, полукругом огибающей наше временное пристанище. — Окно.

— Почему именно «окно»? — Мика пристально уставился на указанное мной место, пытаясь обнаружить ту лёгкую «неправильность», которая выдавала наличие пространственной двери.

— Потому, что оно небольшое, высотой всего сантиметров семьдесят, и находится в полуметре от земли, — привела я свои доводы. Между тем, к нашему столику подплыл поднос, с заказанными блюдами: какое-то мясо с рулетиками из свежих овощей. Я вытянула руку, и из браслета-напульсника вытянулся тонкий щуп, задачей которого было проанализировать безопасность поданной нам пищи. Конечно, мы заказали еду пригодную для расы типа «Человек» и нет, я не думаю, что нас здесь кто-нибудь попытается нарочно отравить, но мало ли какие случайности случаются?

— Это для человека такой размер и расположение отверстия было бы непременно окном, а солеране, когда бегают на всех четырёх, с комфортом помещаются и не в такой лаз.

Анализатор тихонько пискнул, сигнализируя, что проверка закончена, вредных примесей в критической концентрации не обнаружено и можно приступать к трапезе. Я отправила в рот небольшой кусочек мяса — жестковатого, волокнистого и почти безвкусного и решила, что в гостях не стоит привередничать. Съедобно — и ладно. Могло ведь и вообще ничего подходящего для людей не найтись — Полис, это такая особенная территория, где на небольшой территории обитает несколько сотен представителей очень разных галактических рас. Разных и в смысле биохимии тоже.

— А ты можешь сказать, какая на этой дверце маркировка стоит?

Мика свою порцию лопал с завидным аппетитом и явно не терзался гастрономическими предрассудками. Впрочем, он — не показатель. Насколько я знаю, у таких ребят, как мой ненаглядный, у которых встроенные ящерячьи гены действуют на уровне обмена веществ, повышена не только устойчивость к большинству ядов, но и понижена брезгливость. Каким-то образом это взаимосвязано, только я не догоняю каким.

— М-м-м, — я, сощурив глаза, присмотрелась. Если увидеть саму дверь мне обычно не составляло труда, то различить опознавательную маркировку на ней было гораздо сложнее. Обычно она располагалась в верхнем левом углу и представляла собой цветной значок с пиктограммой в центре. — Жёлтый ромб с двойной спиралью.

— Заблокированная дверь, у которой нет привязки к пункту прибытия, — он дал заключение почти не задумываясь.

— Это как? — не поняла я.

— Просто. Снесли здание, в которое вела эта дверь, или ещё что-то в этом роде, а этот вход заблокировали до лучших времён.

— А у тебя что, там, — я легонько постучала по собственному затылку, намекая на имплантную память, — имеется база данных по солеранским условным обозначениям?

— Ну, ты же знаешь, к какой работе меня в детстве готовили… — он небрежно пожал одним плечом и отправил в рот очередной кусок.

— Простите, — мы, заболтавшись, не заметили, как к нашему столику приблизилась молодая дама, в чрезвычайно элегантном летнем костюме. Тоже, как и мы человек, как ни странно. — Я случайно услышала обрывок вашего разговора…

— Да-да? — Мика вопросительно склонил на бок ушастую голову и окинул женщину заинтересованным взглядом. После сытного ужина, он стал чрезвычайно благодушен.

— Вы действительно разбираетесь в транспортной системе Солля? — она присела на уголок полиморфного кресла, послушно принимающего форму тела любого опустившегося в него существа, — мне не послышалось?

— До некоторой степени, — осторожно ответила я.

— Вы лучше скажите, какая проблема у вас возникла, а мы сообщим, в состоянии ли вам помочь.

— Понимаете, — её аккуратно уложенные на коленях руки сжались в кулачки, — Мы с мужем находимся здесь при дипломатической миссии.