Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Эльвира, провожая меня, смотрела как на обречённого.

— Ты уверен, что тебе это надо? — спросила она уже в десятый раз.

Про регистрацию на сайте Охотников она в курсе. Без неё бы у меня ничего не вышло до самого дня рождения.

— Это надо всем нам, — ответил я, поправляя ремень рюкзака. — Если я вернусь с результатами, наш приют получит не просто шефа из ФСБ, а статус экспериментальной площадки. Деньги, оборудование, защита.

В Отделе контроля аномалий меня уже ждали. Иван Матвеевич, в полной экипировке, с автоматом за спиной, кивком показал на микроавтобус «УАЗ» у ворот. Внутри сидели еще трое: два молодых парня и девушка, все в одинаковой камуфляжной форме без знаков различия, с серьезными, сосредоточенными лицами. Новобранцы.

— Это наши «студенты», — буркнул Иван Матвеевич. — Будешь с ними. Правила простые: не отставать, не трогать ничего без команды, не паниковать. Ты здесь — всего лишь наблюдатель и испытатель своего железа. Понятно?

— Понятно, — кивнул я, занимая свободное место у окна.

Дорога заняла около полутора часов. Мы выехали на трассу, и где-то через час с лишним свернули на разбитую грунтовку, ведущую в сопки.

Воздух стал холоднее, пахнуло хвоёй и сыростью. Наконец, мы остановились перед КПП: колючка, бетонные блоки, будка с часовыми. За забором виднелся туман, странно неподвижный для ветреного дня.

Пока Иван Матвеевич предъявлял документы, я достал переделанный мультиметр и включил его. Стрелка на шкале «магический фон» дернулась и замерла на красной отметке, далеко за пределами нормы. Переключил его на более высокие значения. Ага, почти полтора уссурийских «стандарта».

— Пошли, — скомандовал Иван Матвеевич, и мы двинулись пешком по тропе, ведущей в туман.

Переход был резким. Один шаг — и мир изменился. Потемнело. Звуки леса оборвались, сменившись гнетущей, влажной тишиной. Воздух стал плотным, тяжёлым, с привкусом гнили, плесени и металла. Туман висел непроглядной пеленой, ограничивая видимость двадцатью метрами. Под ногами хлюпала жидкая грязь, перемешанная с какой-то странной, бледной растительностью, напоминающей гигантские лишайники. Это было «Болото-12».

— Держите дистанцию, смотрите под ноги, — приказал инструктор. — Здесь бывают просадки.

Я прилепил мультиметр на магнитное крепление рукава. Затем достал из рюкзака фонарик и включил. Фонарь зажегся ровным, ярким лучом, прорезавшим серую туманную мглу.

Иван Матвеевич обернулся, увидев свет, и его брови поползли вверх.

— Работает?

— Пока да, — ответил я, глядя на показания мультиметра. — Фон искажений стабильно высокий, но приборы функционируют. Защита держит.

Мы углубились в болото. «Студенты» шли осторожно, оглядываясь, сжимая в руках табельное оружие — гладкоствольные карабины. Я же был поглощен замерами. Я фиксировал колебания фона, скачки в разных частотных диапазонах, пытаясь понять логику этого места. Мои внутренние резервы, контактируя с искажённой реальностью, понемногу наполнялись, но сила эта была грязной, нестабильной. Над механизмом восполнения резерва надо будет крепко поработать. По крайней мере сообразить, какие фильтры нужно будет применять.

Через полчаса пути Иван Матвеевич поднял руку.

— Стоп. Впереди активная зона. Видите мерцание?

Я присмотрелся. В тумане, метрах в пятидесяти, воздух колыхался, как над костром, и переливался радужными разводами. Это был не просто фон — это был источник, эпицентр искажений.

— Здесь обычно проводят стресс-тесты оборудования, — пояснил инструктор. — Александр, твои железяки готовы?

Вместо ответа я сдёрнул с рукава прибор и шагнул вперед, прямо к мерцающей зоне. За спиной раздался хриплый окрик Ивана Матвеевича, но я его проигнорировал, лишь поднял руку и постучал пальцем по мультиметру, показывая, что у меня всё под контролем.

Жар. Холод. Давление, пытающееся раздавить барабанные перепонки. В ушах зазвенело. Я поднял фонарик и нажал кнопку. Светодиод вспыхнул, но свет был неровным, пульсирующим. Стрелки на мультиметре затанцевали безумную пляску, но не зашкалили. Магическое давление под восемь «стандартов».

Я выдержал ещё минуту, фиксируя данные, потом отступил. Фонарь был горячим на ощупь, но свет почти сразу стабилизировался, стоило мне отойти назад на десяток шагов.

— Ну? — спросил Иван Матвеевич, подходя ближе. В его глазах читалось неподдельное любопытство.

— Спокойно выдерживает прямой контакт с активной зоной, — отдышавшись, доложил я. — Но с перегрузкой. Требует доработки системы охлаждения и, возможно, необходимо увеличение буферной ёмкости. Но принципиально всё работает. Электроника жива.

Он молча взял у меня из рук фонарь, покрутил его, посмотрел на показания мультиметра.

— Чёрт побери, — тихо выругался он. — Ты всё это серьёзно сам сделал?

— Как видите. Дайте мне ещё пять минут. Я тепловизор, телефон, рацию и лазерный прицел проверю.

Они тоже работали. И даже вблизи эпицентра. Правда связи у телефона не было, но зато он и не перегорел.

Обратный путь прошёл в молчании, но атмосфера в группе изменилась. «Студенты» смотрели на меня уже не как на странного пацана, а как на какого-то непостижимого специалиста. Иван Матвеевич что-то обдумывал, его лицо было серьёзным.

Да, на их глазах только что произошла маленькая революция! Внутри Пробоя заработала электроника!

Когда мы вышли из тумана обратно в нормальный мир, я почувствовал облегчение. Давление спало. Я тут же проверил приборы. Мультиметр показывал почти что норму. Так, полтора «стандарта».

У КПП Иван Матвеевич остановил меня.

— Отчёт, как обещал. Подробный. И образцы. Нам нужно их изучить.

— Образцы остаются у меня, — твёрдо сказал я. — Но я предоставлю вам все данные и характеристики. Готов сделать первую пробную партию на заказ, скажем, в пять штук фонарей, для расширенных испытаний. По цене материалов и работы.

Он пристально посмотрел на меня, потом кивнул.

— Ладно. Договорились. Готовь отчёт. И… молодец, пацан. Не ожидал. Тепловизор продашь?

— Только один, вот этот, и за шестьдесят тысяч. Но он у меня изначально из самых дешёвых. Можно сказать — любительский. Наверное лучше на вашу модель защиту устанавливать. Но у меня нет пока доступа к современной армейской технике.

— Хм. Я тебе позвоню.

По дороге назад в автобусе я смотрел в окно на проплывающие сопки. Усталость навалилась тяжёлой волной, но внутри горел огонь. Я сделал это. Я вошел в Пробой не как жертва или дикарь с ломом, а как исследователь. Я доказал, что моя магия может работать в тандеме с технологиями этого мира.

Теперь у меня были не просто идеи. У меня появились доказательства. И скоро они станут известны тем, кто принимает решения.

* * *

Мой законный отдых после посещения Пробоя накрылся…

Я