Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

наследнику древнего знатного рода, связь с простолюдинкой крепить. А что чем теснее общение, тем сильнее она укрепляется, я не сомневалась. Теоретически, если свести контакты к минимуму - энергетический канал без подпитки должен свернуться. Связь перейдет в спящее состояние, а потом и вовсе развеется...

Мама осталась со мной до вечера, а те двое суток, что я была без сознания, она и вовсе была рядом неотрывно. Слабость отступала быстро, сменяясь зверским голодом и обманчивым ощущением энергии. бьющей через край. В том, что это чувство иллюзорно, я убедилась, когда потребовала убрать от меня судно и пустить в туалет.

Мудрая, опытная школьная целительница миссис Квельз просто дала мне попробовать - а потом подхватила на руки и вернула на место, когда я, не успев сделать двух шагов от больничной кровати, почувствовала, что у меня трясутся все жилки, я падаю - и ничего не могу с этим сделать. Стоило же мне лечь - и мерзкое чувство почти сразу отступило. К вечеру мне, впрочем, разрешили (и даже рекомендовали) вставать и делать под маминым контролем по паре шагов. И обещали, что уже завтра мне станет гораздо лучше. Кроме мамы, в тот день ко мне никого не пустили, прописав соблюдать покой и избегать сильных переживаний. Зато на следующий день посетители было хоть отбавляй. И я бы отбавила.

- Доброе утро, Кейт. Ты разрешишь мне называть тебя Кейт? - уточнил незнакомый маг со знаком дознавателя службы безопасности на лацкане пиджака.

Он пришел вместе с куратором, и при виде мистера Вилсона я невольно подобралась. Честно говоря. куратора я сейчас опасалась больше, чем дознавателя. Ну что мне может сделать дознаватель? Пальчиком погрозить? Я со всех сторон героиня, и хоть он на пупу извертись, этот факт бьет все остальные, не напрягаясь. А вот от куратора я за свои подвиги могла огрести за милую душу, и процедуру эту предпочла бы переносить в отсутствие посторонних дядек - мистер Вилсон и без моральной поддержки мне ремней из шкуры прекрасно нарежет, не извольте беспокоиться. Ну и безопаснику тяжелая артиллерия на поддержке была совершенно ни к чему, по моему скромному, чтобы не сказать, трусливому, мнению. Словом, принимать этих посетителей я бы предпочла по отдельности, будь моя воля. А еще лучше, не принимать вовсе. Но воля была их - и дознаватель, представившись мистером Ингридсоном,устроился на мамином стуле возле моей кровати, а куратор прошел к окну, да там и остался, неизвестно что в нем высматривая.

- Кейт, как вы себя чувствуете?

Я пожала плечами на этот вопрос Ингридсона, решив свести свое участие в беседе к минимуму. А отчет о состоянии моего здоровья он, если понадобится, у целительницы Квельз возьмет.

- Кейт,- не беспокойтесь, вас никто ни в чем не обвиняет...

Ну еще бы! Я фыркнула - я как маг до инициации была недееспособна, и ответственности не подлежала, да и сейчас... Дееспособна весьма условно, а до полной магической ответственности мне еще как шагом до экзаменов. После которых, собственно, оная и наступает. Так что попробовали бы они меня обвинять - надорвались бы!

- Послушайте, Кейт. Или лучше мисс Сеймур? Давайте договоримся так. У вас же есть вопросы по тому, что случилось? Я готов на них ответить настолько, насколько смогу - а вы взамен ответите на мои. Идет?

Я уже совсем было собралась гордо промолчать, чтобы он сам додумал, куда может идти вместе со своими договоренностями, но он, сволочь, забросил такую блесну, которую я заглотила сразу и до самого пищевода.

- Кто это был? - выпалила я вместо ответа на его вопрос, и маг позволил себе улыбнуться.

- Это был Рэндал Шарге, известный маг-исследователь темномагических обрядов. Несколько лет назад ему предъявили обвинения в нарушении профессиональной этики. - обстоятельно отчитался маг, - Доказать смогли только это, но были подозрения и посерьезнее - правда, мы не подозревали, насколько. Решения комиссии по этике хватило для того, чтобы у магистра Шарге отозвали лицензию на исследовательскую деятельность и запретили практику, а его группа распалась. Мы так думали. Теперь моя очередь, мисс Сеймур.

Я покорно вздохнула. В сущности, вопросы были формальные и неопасные, но я все равно аккуратно подбирала слова. Мало ли... Дождавшись, пока магический самописец, устроенный безопасником на прикроватной тумбочке, зафиксирует мои ответы, я наконец-то смогла задать свой встречный вопрос:

- На кой черт их украли?

- Их украли, как вы выразились, чтобы использовать как батарейки в чужом обряде. Кинули по периметру круга камней магически одаренных подростков, имеющих разного рода проблемы энергетического самоконтроля, и тянули из них магию. Потом потянули бы жизненную силу, но не успели. В обряд вмешались вы.

Не успела я самодовольно улыбнуться, как мистер Ингридсон продолжил:

- И уничтожили все следы - и теперь мы никогда не узнаем, что это был за обряд, для чего проводился и каких последствий следует ожидать в связи со всем этим. Вы стерли магические следы - а мистер Ферррерс-младший продолжил ваше благодарное занятие и уничтожил всех физических носителей информации.

Ого, а Эдди разнервничался!

Я взглянула на мага с любопытством,и он кивнул,подтверждая свои слова:

 - К сожалению, после ваших дружных, слаженных действий, допрашивать нам некого, и все другие источники информации недоступны. Даже удивительно, как вам с мистером Феррерсом-младшим удалось достигнуть таких разрушительных результатов!

Как-как... мы много тренировались! Отвечать на сарказм дознавателя вслух я посчитала ниже своего достоинства, и с самым независимым видом уставилась на больничную стену у него за спиной, сделав вид, что не замечаю выговора в упор. От окна хмыкнул мистер Вилсон. Он-то отлично знал, что меня такими мягонькими наездами не проймешь. Ничего не поделаешь - мы с Феррерсом действительно много тренировались.

К сожалению, больше из разговора ничего интересного выудить не удалось. Мистер Ингридсон задал свои положенные вопросы, выслушал мои ответы и ушел из моей палаты. А куратор остался.  ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что ж, по крайней мере, расчленять меня при свидетеле он не стал. Не стал он делать этого и без свидетелей. Мы поговорили - и разговор вышел тяжелым, и оставил после себя ощущение взаимного непонимания, едкой обиды, тяжелой усталости. Моего упрямства. Кураторского раздражения. Мистер Вилсон ушел, а я осталась, гадая, могу ли я все еще считать его куратором, ведь эмоциональное раскрытие у Феррерса произошло, и оплачивать услуги личного тьютора для меня его