Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

Не успевает она въехать в лабиринт, как мимо нее проносится пылевой тайфунчик, отбрасывая ей в лицо камешки и осколки стекла. Цунами летит в лабиринт. И.В. слышно, как оно со звуком пинг-понгового мячика отталкивается от стен, меняя направление. Это Крысопес расчищает ей путь.

Ну до чего мило!

— Ловко проделано, отставник, — говорит она, снова забираясь в фургон Энга. Горло у нее словно опухло. Может быть, от крика, а может, от токсических отходов. Или ее сейчас вырвет. — Ты что, не знал о снайперах? — Если она будет думать о мелочах, то ей, может, удастся забыть о подвигах «Смертельного вихря».

— О том, который был на водокачке, не знал, — отвечает Энг. — Но как только он выпустил пару очередей, мы рассчитали траектории пуль на миллиметровой волне и выследили источник.

Голосовыми командами Энг выводит фургон из укрытия и направляется к I-405.

— Я бы сказала, очевидное место для снайпера.

— Он был в неукрепленной позиции, открытой со всех сторон, — возражает Энг. — Иными словами, выбрал себе позицию камикадзе. А это нетипичное поведение для торговцев наркотиками. Обычно они более прагматичны. Ну так что, будет еще какая-нибудь критика в мой адрес?

— А как с пробиркой? Получилось?

— Да. Пробирка была помещена в герметичную камеру внутри вертолета еще до того, как успела выбросить содержимое. Она была заморожена до фазы химического саморазрушения. Теперь у нас есть образец «Лавины», чего еще никому не удавалось. На таком успехе и строят репутацию.

— А как насчет Крысопсов?

— А что с ними?

— Они уже вернулись в фургон? Вернулись сюда? — И.В. кивком указывает на пространство у себя за спиной.

Энг отмалчивается. И.В. напоминает себе, что он сидит у себя в кабинете во Вьетнаме 1955-го и все происходящее смотрит по телевизору.

— Трое вернулись, — говорит Энг. — Трое на пути сюда. А еще троих я оставил для дополнительных усмирительных мер.

— Ты их бросаешь?

— Они нас нагонят, — говорит Энг. — По прямой они развивают семьсот миль в час.

— Правда, что внутри у них ядерная начинка?

— Диатермальные изотопы.

— А что будет, если одна из них взорвется? Все и вся мутируют?

— Если окажешься рядом с разрушительной силой настолько мощной, чтобы декапсулировать эти изотопы, — говорит Энг, — тебе нечего будет волноваться из-за облучения.

— А они смогут найти к нам дорогу?

— Когда-нибудь в детстве смотрела «Лесси возвращается домой»? — спрашивает он. — Или лучше сказать, была младше, чем сейчас?

Вот как. Она была права. Крысопсы сделаны из собак.

— Это жестоко, — говорит она.

— Подобные чувства вполне предсказуемы, — говорит Энг.

— Лишить собаку ее тела, держать все время в бункере…

— Знаешь, что делает Крысопес, когда сидит у себя в, как ты его называешь, бункере?

— Вылизывает себе электронные яйца?

— Ловит летающие тарелки в прибое. Вечно. Жрет растущие на деревьях стейки. Лежит у камина в охотничьем домике. Я пока еще не установил симулятор вылизывания под хвостом, но ты подала неплохую мысль. Пожалуй, такое стоит инсталлировать.

— А как насчет тех часов, когда он не в бункере? Когда он носится у тебя на побегушках?

— А ты можешь себе представить, какая это свобода для питбуля, если он способен бежать со скоростью семьсот миль в час?

И.В. молчит. Она слишком занята обдумыванием этой идеи.

— Твоя ошибка, — продолжает Энг, — в том, что ты считаешь, будто все механически улучшенные организмы — как я, скажем, — жалкие калеки. На деле нам теперь живется лучше, чем раньше.

— А где ты берешь питбулей?

— Каждый день во всех городах на произвол судьбы бросают огромное число собак.

— Так ты кромсаешь брошенных щенков?

— Мы спасаем брошенных собак от неизбежного уничтожения и отправляем их практически в собачий рай.

— У нас с моим другом Падалью был питбуль. Фидо. Мы нашли его в переулке. Какая-то сволочь прострелила ему ногу. Мы отвезли его к ветеринару. Несколько месяцев мы держали его в пустой квартире в доме Падали, играли с ним каждый день, приносили еду. А потом однажды мы пришли поиграть с Фидо, но он исчез. Кто-то вломился в квартиру и его унес. Наверное, продал на опыты.

— Вероятно, — отзывается Энг, — но все равно для собаки это была не жизнь.

— Все же лучше того, как он жил раньше.

Разговор обрывается: Энг поглощен управлением фургоном, который выезжает на бесплатную трассу Лонг-Бич в сторону города.

— А они что-нибудь помнят? — спрашивает И.В.

— До той степени, до какой собаки вообще что-либо помнят, — говорит Энг. — Мы не нашли способа стирать память.

— Выходит, сейчас Фидо может быть Крысопсом?

— Я бы на это надеялся — ради его же блага, — отвечает Энг.

Во франшизе «Великого Гонконга мистера Ли» в Фениксе, штат Аризона, просыпается Полуавтономный Охранный Модуль B-782 «Энг Секьюрити Индастриз».

Завод, собравший его на конвейере, считает его роботом номер B-782. Но он считает себя питбулем по имени Фидо.

В давние времена Фидо, случалось, был плохой собакой. А сейчас Фидо живет в симпатичном домике на хорошем дворе. Теперь он стал хорошей собакой. Он любит лежать в своем домике и слушать, как лают другие хорошие собаки. У Фидо большая стая.

Сегодня в далеком месте много лают. Прислушиваясь к этому лаю, Фидо узнает, что-то очень взбудоражило целую стаю хороших собак. Множество плохих людей хотели обидеть добрую девочку. Это очень рассердило и взбудоражило собак. Теперь, чтобы защитить девочку, хорошие собаки обижают плохих людей.

Так и должно быть.

Фидо не выходит из домика. Поначалу, услышав лай, он было разволновался. Он любит добрых девочек и поэтому особенно волнуется, когда их пытаются обидеть плохие люди. Однажды и у него была девочка, которая его любила. Это было раньше, когда он жил в страшном месте и всегда хотел есть, и многие люди его обижали. Но добрая девочка его любила. Фидо очень любит добрую девочку.

Но лай других собак изменился; он понимает, что доброй девочке теперь ничего не грозит. Поэтому Фидо засыпает снова.

Глава 33

— Извиняй, партнер, — говорит И.В., входя в комнату Вавилон/Инфокалипсиса. — Ух ты! Да у тебя тут как в шарике, в котором, стоит потрясти, кружатся снежинки.

— Привет, И.В.

— У меня для тебя еще кое-какая инфа, партнер.

— Валяй.

— «Лавина» — на самом деле стероид. Или очень на него похожа. Ага, он самый. Забирается через стенки клеток, как самый настоящий стероид. А потом делает что-то с ядром клетки.

— Ты был прав, — говорит Хиро Библиотекарю, — в точности как герпес.

— Мужик, с которым я разговаривала, сказал, он вздрючивает настоящую ДНК. Не знаю, что