Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

описал рядом восьмерку, разглядывая свои движущиеся ноги, после чего остановился и, наклонившись, чтобы их лица были на одном уровне. — Потому что только ты начала о чем-то догадываться. Кажется, их приборчики на тебя плохо подействовали. Кажется, тебе досталась бракованная иллюзия, Аля.

— Господи, да неужели вы это серьезно! — простонала Марина. — Да это же полный бред! Я такая, какая я есть! Я всегда такой была! И я всегда такой буду! По-вашему, человек не может быть красивым?! Это все зависть! Я себя не придумывала! Я себя не представляла! И салон мой на месте! Я — это я!

Эти глаза не показались тебе знакомыми?

Может, это были твои глаза?

Господи! Господи! Это мои волосы! Мое лицо! Мое настоящее лицо! Мои настоящие глаза! Моя «Геба», моя уютная размеренная жизнь… персидские кошки… протеже… волны комплиментов и восхищения… и никогда — никогда никаких проблем… как сон — как сладкий сон… ты проснулась в автобусе — состоятельная золотоволосая красавица с аметистовыми глазами… но кем ты заснула? Кем?!

Этого лучше было не знать!

Этого лучше было никогда не знать!

Марина обернулась и вонзила в ненавистное присыпанное мелкими веснушками лицо яростный взгляд, словно стилет с отравленным лезвием.

— Зачем ты все это рассказала?! Зачем?! Зачем он тебя спас?! Ты должна была подохнуть там, на ограде! Это тебя должны были задушить, а не Светку! Ты должна была попасть в ту ловушку, а не Лифман! Ты! Ты!..

Алексей медленно, бесшумно отступал к закрытой двери, и в его запавших карих глазах что-то извивалось в безумной хаотичной пляске, губы подергивались, пальцы безвольно повисшей левой руки шевелились в воздухе, словно вывязывали сложный узор.

— … отпусти ее!.. отпусти! Что ж ты делаешь, гад?! Отпустиотпусти-отпусти…

… очки на полу, маленькие очки в роговой оправе… брызги крови на правой линзе… и на стене пятно крови, прямо на обоях, дешевых старых обоях в мелкий розовый цветочек… теперь безнадежно, безнадежно испорченных… отпусти…

…провалы в памяти… провалы…

…раздробленный светлый затылок… не было такого… рыжие волосы… проклятые рыжие волосы… невозможно, невозможно…

…эй, Гамара!

— Кое-кому и в самом деле лучше было пребывать в счастливом неведении, — заметил Жора, мгновенным и удивительно грациозным для своего сложения движением оказавшись возле Марины и ловко зажав ей рот, так что ее дальнейшие выкрики превратились в громкое бессмысленное мычание. — Да, — его голос дрогнул, — у меня была славная тихая жизнь. Жаль, если ее не существует.

— Может быть, все это на самом деле не так? — с робкой надеждой осведомился Петр.

— Возможно, — Жора отрицательно покачал головой. — Но неужели ты сам не чувствуешь?

— Да, — глухо сказал Олег. — Да. А знаете, Светке, Ольке и Боре в чем-то даже повезло. Они ничего этого не узнали. Не мучались, как мы сейчас.

— По-твоему, это везение? — саркастически произнес Виталий, поеживаясь, — он вдруг начал замерзать.

— Возможно. А кто знает, Виталя, — лицо Олега стало задумчивым, — чем черт не шутит — может быть, они на самом деле сейчас живы? Где-то там? Может, на самом деле они умерли только для нас? А там… они… только уже другие? Такие, как прежде? Там, где раньше были мы, до того как проснулись в этом проклятом автобусе…

— Большой шаг в толковании загробной жизни, — Жора фыркнул, потом посмотрел на Марину, уже начавшую задыхаться. — Отпущу, если больше не издашь ни звука. У меня из-за тебя жутко разболелось то, что сейчас является моей головой.

У Марины вырвался жалобный стонущий звук, выражавший согласие. Жора убрал руку, и Рощина откинулась на спинку кресла, судорожно хватая ртом воздух и яростно вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Это нечестно, — раздался скрипучий голос Кристины, размазывавшей по щекам слезы пополам с остатками туши. Жора вопросительно посмотрел на нее. — Нечестно! Олька умерла… так легко! Вы сами это сказали! Что, скорее всего, она ничего и не почувствовала! Не поняла, что умирает… Она не заслужила такой легкой смерти! Она ведь кислотой… и вообще, была извращенка! А Светке наверняка было больно! И Боре!

— Нас убивают не по тяжести наших грехов, дурочка! — Жора завел руки за голову, рассеянно поправляя свой роскошный хвост. — Нас убивают, как удастся. Она спала, никто на нее не смотрел… и не должен был посмотреть.

— А может, она нравилась убийце, потому он и был с ней так…

— Милосерден?! — загремел Вершинин. — Опять начинается?! Я…

— А про тебя никто не говорил, — заметил Петр. — Кстати, если нас убивают по парам, то следующая очередь — твоя.

— А ты это осуществишь, да?! — резко развернулся к нему Виталий. Петр побледнел.

— Почему я? Опять я? Раз тут бабу не склеил, так уже на подозрении?! Сливка то, Сливка се! Да чтоб вас вывернуло ху…

— Захлопни едальник! — раздраженно буркнул Виталий. — Мне твои эротико-зоологические изыски уже знаешь где?!..

— Тихо, народ, сбавьте, — устало сказал Жора, усаживаясь на диван рядом с Кристиной, отчего та сразу же стала казаться очень маленькой. — Мне только что пришла в голову одна мысль, и она меня, если честно, здорово напугала.

— Что еще? — спросил Виталий голосом человека, весь день безуспешно простоявшего в очереди в паспортный стол. Жора посмотрел на него, и Виталий осекся — еще ни разу он не видел у гиганта такого обреченно-затравленного взгляда.

— Наши вещи, ребята, — Жора сжал кулак и тускло посмотрел на него. — Наши вещи. Но паук был живым. А что если…

— Нет, — в ужасе прошептала Алина и попятилась к стене. Виталий застыл, тупо глядя перед собой. Марина выпрямилась в своем кресле, превратившись в туго натянутую тетиву, готовую спустить острейший приступ истерики.

— Что?!

— Я подхожу больше других, — глухо произнес Жора. — Ты ведь правильно сказала, Аля, чего там мне скромничать?! Грандиозно сложенный мужчина, атлет с лицом популярного актера и борца. Очень здорово быть таким большим и сильным, да еще похожим на такого грозного и, кстати, весьма привлекательного актера… И, возможно, для какой-нибудь женщины очень здорово, когда такой мужчина есть рядом с ней.

— Нет, Жора, — прошептала Алина. — Нет.

— Если здесь можно представить умение, если здесь можно представить достаток, если здесь можно представить вещь или чудо-насекомое, то почему здесь нельзя представить человека?

— Жорка, ты с ума сошел! — хрипло произнес Олег. Жора мрачно посмотрел на него.

— Отчего же. Что, если я чья-то мечта? Или наоборот, чей-то страх? Грубо говоря, чья-то галлюцинация?! А?! Ведь все возможно! Может, бедная Олька хотела для себя такого.

— Тогда бы ты умер. Забыл? После смерти…

— А если она здорово разбиралась в анатомии?! А если с людьми здесь подругому?! — Жора ударил кулаком по дивану, и Кристина,