Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— Но мы будем считать, что немножко, — обозначил я ту грань информации, которую следует проповедовать в отдельно взятом детдоме, — И я, в силу своей способности, пытаюсь совместить магию и электричество. Но не как теоретик, на это мне знаний не хватает, а как практик — ремесленник. Этакий удачливый экспериментатор. И, кстати, я к вам по делу. Как там с приобретением старых кварцевых резонаторов?

Тут стоит объяснить, отчего меня лишь старые модели интересуют. Ну, с этим всё просто. Дело в размерах и качестве. Нынешние, современные резонаторы — совсем малепусенькие. Зато старые армейские — вот там да! Там и таблетка кварца будь здоров, и контактная группа с серебряным напылением мощная. Сам я не скоро дойду до изготовления заготовок такого качества, да и цена у них будет совсем не радостная.

Минус лишь в одном — они всё равно маленькие. Чистый кристалл кварца, но размерами меньше, чем пробка от бутылки — для серьёзного артефакта, как ядро накопителя энергии, явно маловат будет.

— Нашли, но мало, — покачал Семёныч головой, — А тебе ничего другое не подойдёт?

— Отчего же, — усмехнулся я, — Любой чистый минерал с высокой твёрдостью. Алмазы в приоритете, но кто мне их даст.

— А рубины? — вдруг прищурился Петрович.

— Да, они намного лучше кварца, — согласно мотнул я головой, — Но неужели у кого-то из вас в гараже завалялось ещё и ведро рубинов?

— Что-то у меня глаза слабеть стали, — состроил вдруг Петрович хитрую рожицу, — Не поможешь старику? Прочитай, что тут на циферблате написано? — сунул он мне под нос свои старые облезшие часы на изрядно потрёпанном ремешке.

— Балтика. Двадцать один камень, — добросовестно озвучил я увиденное.

— Именно! А название этому камню — рубин! И каждый из них был выращен искусственно! Не знал, что так можно? Чему вас только в школе учат!

Опс-с-с… Вот это новость!

Переваривал я её часа три, вместе с обедом, который сам себе приготовил. Зато про искусственно выращиваемые рубины и сапфиры узнал кучу информации из Сети, поглощая её даже более жадно, чем приготовленный в скороварке плов.

Прервал мой серфинг по интернету робкий стук в дверь.

Открыл, а там Катя.

— Саша, к нам эти пришли… Ну, которые баней заправляют. Девчонок на работу требуют. Им сказали, что все девочки теперь под тобой, так они тебя вызывают.

— Беги к себе, — выглянув в окно, увидел я двух типов, которые уже зашли за ограду приюта, хищно оглядываясь по сторонам.

Кровь бросилась в голову, но не от страха, а от ледяной, сфокусированной ярости. Они посмели. Не тайком, не через наёмников, а открыто, средь бела дня, нагло прийти за своим «товаром». Это был вызов. И ответ должен быть беспощадным.

— Иди, запрись в комнате с девчонками, — тихо сказал я Кате. — И не выходи, пока я не скажу.

Она кивнула и скрылась в коридоре.

Я же накинул куртку, не спеша застегнул молнию и вышел во двор. Двое мужчин, один плотный, похожий на разжиревшего борца, с бритым черепом и золотой цепью на шее, второй — тощий, в спортивном костюме, уже подходили к крыльцу. Так и буду их звать: Борец и Тощий.

— Кого надо? — спросил я, останавливаясь в двух метрах от них.

Борец оглядел меня с ног до головы, презрительно скривив губы.

— Ты тот самый, который тут пацанву на уши поставил? И девочек под себя забрал?

— Я здесь главный, — ответил я, не повышая голоса. — А вы кто такие и по какому делу?

— Мы — хозяева районных бань, — сказал Тощий, его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. — У нас тут с твоими предшественниками договоренность была. Поставка молодого персонала. А ты взял и сорвал поставки. Непорядок. Надо исправлять. Серьёзные люди под эти договорённости деньгами вложились, а тут вдруг убыток. Придётся тебе отвечать за то, что фуфло двинул.

Они даже не пытались прикрыться чем-то легальным или разумным. Просто давили, как привыкли.

— Договоренности отменяются, — сказал я. — Девочки здесь работают и учатся. Никто из них никуда не пойдет. А вы — забудьте сюда дорогу. По-хорошему.

Борец фыркнул.

— Ты чё, пацан, не врубаешься? Это не просьба. Это контракт. Или ты его выполняешь, или мы тебе ноги переломаем, а девок всё одно заберём. Будем считать, что ты еще молодой и глупый. Приведёшь сегодня вечером, к шести, троих. Из новеньких. И всё будет хорошо. Не придёшь… — он сделал шаг ко мне, и от него потянуло дешёвым одеколоном и угрозой.

В этот момент во мне что-то щёлкнуло.

Не просто гнев. Холодная, расчетливая решимость. Эти твари не понимали слов. Они понимали только силу, боль и страх. И я решил преподать им урок, который они запомнят на всю оставшуюся, теперь уже недолгую, жизнь. Но не физической расправой. Есть вещи пострашнее.

Я посмотрел им прямо в глаза. Борцу — в его маленькие, свиные глазки, полные тупой самоуверенности. Тощему — в пустые, как у змеи, щёлки. И позволил им увидеть. Не магию. Не щит или огонь. Позволил увидеть «себя». Тень того, кто я есть на самом деле. Древнего, холодного существа, для которого они — не более чем насекомые, ползающие у его ног.

Они невольно отшатнулись. В их глазах мелькнуло замешательство, первобытный страх перед неизвестным. Это был миг, но его хватило.

Я поднял руку, не для удара, а как бы отмахиваясь от назойливой мухи. Но в этом движении была вся сконцентрированная воля чернокнижника, вся мощь моей ненависти к тому, что они собой олицетворяли.

Я не стал накладывать сложное проклятие. Я выбрал простое, изощрённое и необратимое. Я коснулся самого их естества, самой примитивной, животной части их существования. Той самой, которую они использовали, чтобы калечить других.

— Уходите, — сказал я, и мой голос прозвучал странно, будто эхо из глубокого колодца. — И помните. С этого дня ваш… «инструмент» больше не будет работать. Никогда. Ни на кого. Это ваш приговор. За каждую испорченную вами жизнь.

Я не стал тратить силы на визуальные эффекты. Эффект был внутренним, немедленным и абсолютным. Оба мужчины вдруг побледнели, как полотно. Борец схватился за живот, на его лбу выступил холодный пот. Тощий смотрел на свои трясущиеся руки с немым ужасом, будто впервые их увидел.