"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

class="p1">Послушные велению золотого дракона, скрещи и кошки бросились на шагунов, прыток и змей-камнеедок, ходовые атаковали вырвиглаз Жугера, немногочисленные стрелуны метали копья в гигантского хробоида, ходовайка наконец нашлась: она теснила бегуна к стене, не давая смешаться с другими машинами.

«Если хорошие убивают плохих, то в чём разница между ними?»

Детский вопрос, Йеруш Найло. Разница в том, чему посвятит себя победитель: созиданию или разрушению.

В груди Илидора распускался огромный огненный цветок, не жгущий – согревающий. Разве не был этот день предопределен еще до того, как гномы и драконы схватились в битвах не на жизнь, а на смерть? Разве не для этого должен был когда-нибудь появиться на свет золотой дракон – чтобы стать сверкающим мечом, который разрубит неразрешимый клубок противоречий: между драконами и гномами, драконами и машинами, гномами и гномами, горами и их порождениями? Кому еще по плечу такая задача, такая ноша, такой невероятной огромности рычаг – и кто еще, кроме сумасшедшего золотого дракона, отважился бы повиснуть на нём, повиснуть беспомощно, загребая в воздухе лапами и едва не падая вниз, в пучину, но все-таки висеть, цепляться зубами, хлопать крылами и сдвинуть шестеренки. Пусть на один шаг, на один маленький зубчик! Кто еще мог бы дергать за этот рычаг с таким отчаянным рвением, даже не испытывая уверенности, ведомый одной лишь шальной жаждой изменить то, что должно быть изменено?

Разве не для этого был предназначен золотой дракон? Не эфирный. Не водный. Ничей.

Во все стороны летели обломки металла, обсидиановые пластины, оторванные гномские конечности. В центре сражения Жугер с поразительной сноровкой организовал укрепленный бастион из камнеедок и прыток – они отбивались от машин, которыми повелевал Илидор, а сам Жугер, запрыгнув в седло шагуна, палил в дракона из лавомётов. Тот уворачивался от плесков жидкой лавы, они падали на машины и на скрещей, на своих и врагов, оставляли оплавленный метал, выжженные тела, вопли, скрежет.

Созидание тоже способно быть разрушительным, отец мой Такарон. Наверное, нужно быть чуть гибче камня, чтобы знать это.

Дракон метался над полем боя, голова его шла кругом, голос временами срывался или затихал, и тогда его машины терялись, начинали озираться, их движения становились неуверенными, боязливыми, а машины Жугера использовали эти мгновения замешательства, чтобы атаковать их и сбрасывать их с уступа. Кто летел на камни и замирал там изломанной грудой, кто скатывался с камней прямо в пропасть с лавовой рекой, гномские головы скрещей кричали от боли и ужаса, обычные машины умирали безмолвно, но каждый лязг их умирающих тел вонзал Илидору в сердце раскалённый клинок. Несколько раз дракон пытался облететь бастион машин, защищающих Жугера, выхватить его из многоголового месива, и каждая попытка стоила ему боли, страха, отчаяния: змеи пинали его в живот, прытки вскакивали на спину, шагуны махали ненормально длинными руками, один умудрился едва не располосовать Илидору крыло, и каждый раз голос дракона срывался и становился глуше, и каждый раз атака его союзных машин захлёбывалась, а сами машины летели вниз, на камни, на тела других мертвых машин или в реку лавы. Гигантский хробоид заложил очередной круг и снова прыгнул вверх, силясь достать дракона, отталкиваясь от груды мёртвых машин, которые погибли, защищая Илидора.

Одновременно в него полетели хробоид, сеть Жугера и лава из плеча шагуна; Илидор заметался, уходя от лавы, Жугер взревел, костяной гребень на лбу червя чиркнул дракона по животу, оставив после себя мурашки омерзения, сеть торчащим краем глубоко взрезала щеку под самым глазом, закрытую лишь маленькими нежными чешуйками….

Сеть улетела вниз, а за ней веером – брызги крови.

И когда кровь золотого дракона упала на камни Такарона, время на миг застыло. А потом голос Илидора распахнулся и заклубился, взвился криком и плачем, песня его превратилась в рёв – и осталась песней, заполнила всю гигантскую пещеру, каждое её ответвление, кусочки звука врезались в тела глухих машин Жугера, распластались по ним, обвили их, спеленали, схлопнули, выплеснулись дрожью. Скрещи взревели вместе с Илидором, его машины ринулись в бой, уже не прислушиваясь к песне, уже не нуждаясь в том, чтоб голос золотого дракона их вёл – теперь он заполнил их, звучал в головах, распирал восторгом тела, вместе с лавой бурлил в груди.

Илидор заложил круг, рухнул на хробоида, наотмашь хлестнул лапой по морде и рванулся в сторону, червь ринулся следом, дракон заложил полукруг и снова ударил его по морде, снова отскочил. Хробоид несся следом, разбрасывая машины, в него летела лава стрелков-шагунов, но кто может остановить такого гигантского червя, когда он…

С разгона вминается в остатки баррикад Жугера, сминая его прыток и камнеедок, раскурочивая вырвиглаз.

Обломки машин разлетелись во все стороны, но Жугер уже был на ногах и, остервенело вопя, размахивал лаволампой. Илидор ринулся к нему, а на Илидора ринулись машины Жугера, сеть Жугера и гигантский хробоид.

Сеть обвила дракону голову и шею. На спину заскочили сразу три прытки – атакуя? защищая? – и дракон под их тяжестью упал на живот прямо перед Жугером, а хробоид, уже примерившийся к Илидору, подпрыгнул слишком высоко, схватил пастью воздух. Схватил и пронесся дальше, влекомый силой собственного броска, его тяжелое тело потащилось по спине Илидора и, кажется, сломало дракону ребро. Сеть царапала ему горло, мелкие ячейки мельтешили перед глазами, еще больше сбивая с толку, Жугер с боевым воплем замахивался на него топором, а Илидор ничего не успевал, кроме как…

Оттолкнуться задней лапой и откатиться по ходу движения хробоида, чтобы топор ударил по крылу, а не по голове – но он и по крылу не попал: летяще-волочащийся хробоид наконец закончился, а его хвост слегка задел Жугера, сбив тому замах, и топор лишь высек искры из камня. Гном замахнулся снова, срывая горло боевым криком, хробоид разворачивался, Илидор снова откатился из-под топора, срывая с головы сеть, и в первый миг показалось: не успел, и топор звякнул о камни совсем рядом с его головой, так близко, что Илидор увидел зазубрины на лезвии и почувствовал его запах. Тут же перевернулся, оттолкнулся задними лапами и взвился золотой глыбой над Жугером и над машинами, которые замерли кто где в самых нелепых позах и не сводили глаз с дракона, никто не мешал и не помогал, потому что… Да ржавая кочерга их знает, почему!

Может быть, никто из них больше не хотел атаковать Илидора, но не осмеливался тронуть Жугера. А может быть, машины, привыкшие иметь обо всём своё мнение, считали, что в конце каждый должен остаться