"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

— Рад, что вы не потеряли своего чувства юмора, Секирин. Но нет, мы с вами поговорим прямо сейчас.

В голосе визитера прорезались стальные нотки, так что даже маячивший у него за спиной полицейский предпочел свинтить обратно к себе за ширму, лишь бы оказаться подальше. Меня же его грозное бормотание нисколечко не напугало. Думаете, человек, который словил своим телом почти десяток пуль из АК, может теперь испугаться какую-то ряженную канцелярскую крысу? Отнюдь.

— Ну так говори, и вымётывайся, — не сдержал я своего раздражения, которое теперь заполнило все моё нутро вместо Силы. — А то если только любоваться будешь, ни о чем мы не договоримся с тобой.

После этой весьма хамской фразы за ширмой раздалось какое-то сдавленное хрюканье, видимо, это полицейский по достоинству оценил мою отчаянную смелость. А вот посетитель подобной дерзости вовсе не обрадовался. Его доселе безразличные глаза прищурились, будто он уже смотрел на меня сквозь прицел, а эмоциональный фон раскрасился уродливыми кляксами мстительной злобы.

— Не советую так со мной разговаривать, Секирин, иначе ваше…

— Ой, да хватит меня пугать своим «иначе», — еще более грубо перебил я его, — ты еще не понял, что я не боюсь ни тебя, ни тех, кто тебя прислал? У тебя же на морде печатными буквами написано, что ты мне приехал дело шить. Вот и давай, отрабатывай пайку, а потом проваливай отсюда!

М-да, с этим определенно нужно было что-то делать… таким злым и вспыльчивым я никогда себя не помнил. И ведь осознаю же, что это ненормально, и даже знаю, отчего так происходит, но поделать ничего с собой не могу. Ну что ж за напасть такая!

— Хм… значит, не желаете по-хорошему? Прекрасно. Я настаивать уж точно не буду. — Выдав эту реплику, он действительно успокоился, приняв для себя, по-видимому, какое-то окончательное решение. О том, что решение это было явно не в мою пользу, похоже, упоминать даже и не следует. — Тогда сразу перейдем к сути. Расскажите, что вас связывает с людьми, с которыми вы находились в перевернутом автомобиле?

— Ничего не связывает, я их не видел, поскольку находился без сознания. Да я вообще тот день не помню, раз уж на то пошло.

— Вы врете, Сергей. — Он пронзительно посмотрел мне в глаза, но снова без какого-либо эффекта. Я с легкостью выдержал его взгляд и даже перешел в небольшое наступление.

— Вы бы лучше поискали тех, кто организовал на меня покушение, вместо отчаянных попыток состряпать правдоподобное обвинение.

— Не торопитесь, Секирин, мы дойдем и до этого. Спрашиваю еще раз: «Как вы связаны с остальными пассажирами автомобиля?»

— Кхм, уважаемый… как вас, кстати?

— Ах, да. Совсем забыл. — Перед моим носом мелькнули красные корочки с красной же гербовой печатью. — Капитан юстиции Гуляев, старший дознаватель. Вы удовлетворены?

— А ты что, меня еще и удовлетворять собрался?

— Прекратите устраивать цирк, Секирин! — Дознаватель легко выходил из себя, и мне, за неимением большего, это доставляло немалое удовольствие. С тем, что меня, скорее всего, посадят, я уже успел смириться. Ну никак не выпустит меня система из своих цепких когтей, что бы я тут всяким Гуляевым не пел, как бы с ними не сотрудничал. А раз так, то можно теперь себя особо ни в чем и не ограничивать при общении с её прихвостнями. А смысл? Все равно ведь запрут, а так хоть нервы им помотаю в меру сил своих…

— Да-да, извините. Так что вы хотели узнать?

— Я уже дважды задал вопрос, отвечайте!

— Простите, товарищ Гуляев, но я нахожусь в таком тяжелом состоянии, что с трудом могу вспомнить даже свое имя. Подсобите пострадавшему, повторите, будьте так добры.

Дознаватель глубоко вздохнул, внутренне борясь с желанием наорать на меня, но все-таки послушно озвучил свой вопрос в третий раз.

— Как вы связаны с другими пассажирами автомобиля, Секирин?

— Слуховые аппараты вы можете спросить у персонала клиники, товарищ капитан юстиции.

— Что? — Посетитель действительно растерялся, и не понял, к чему я это вообще сказал.

— О-о-о… совсем все плохо, да? Слу-хо-вые ап-па-ра-ты спро-си-те у пер-со-на-ла кли-ни-ки! — Громко и по слогам продекламировал я, откровенно издеваясь над ним и потешаясь над его реакцией. — Вам, судя по всему, один такой очень нужен. Потому что я вам уже сказал, что не помню того дня, когда на меня было совершено покушение, но вы, вероятно, меня не расслышали.

Ох-х-х… что там началось! Нет, внешне дознаватель остался почти невозмутимым, только зубы стиснул до хруста и согнул чуть ли не пополам твердую папку, которую сжимал в руках. Но внутри… внутри него разразился настоящий ураган из ярости и бешенства, который только чудом не сорвал ему крышу. Эх, любовался бы таким зрелищем и любовался…

Хлопнула дверь. Это выбежал из палаты полицейский, то ли боясь рассмеяться в голос, то ли не желая становиться свидетелем чужой обиды. И этот хлопок внезапно привел дознавателя в чувство.

Гуляев немного расслабился и медленно выдохнул, стараясь снова настроиться на рабочий лад.

— Если вы утверждаете, что не знаете этих людей, — продолжал он, будто и не было между нами никакого обмена репликами, — то почему же они так спешили вас доставить… кстати куда? Есть предположения?

— Да откуда я знаю? Может, это они меня и пытались пристрелить, а тело просто собирались спрятать, не думали об этом? — Не знаю, чего они вдруг так цепляются за моих почивших легионеров? Вроде бы меня должны раскручивать за убийство Вагона.

— Думали, но при них не было обнаружено автоматического оружия, да и тела принято больше в багажниках перевозить, в противоположную от города сторону, а не наоборот.

— Ну, — пожал я плечами, слегка поморщившись от прострелившей тело боли, — тогда считайте, что у меня была оформлена поездка по тарифу «Комфорт».

Капитан снова внутренне задрожал от переполнявшего его негодования, но в сообразительности ему было сложно отказать, он понял, что грубостью и напором от меня ничего не добиться, поэтому за секунду переобулся и решил зайти ко мне с другой стороны.

— Сергей, пожалуйста, я ведь пытаюсь вам помочь.

— Господи… что же вы сразу не сказали, товарищ Гуляев! — Мой ядовитый сарказм, казалось, способен был заставить дознавателя зарычать. — Я-то думал, вы меня готовите к суровой зоне, а это, оказывается помощь! Извините, не распознал, каюсь!

Бедный капитан. Он ведь прекрасно понимал, что я над ним просто глумлюсь и издеваюсь, но ничего не мог сделать. Даже просто уйти ему не было позволено, поскольку наверняка кто-то из вышестоящих с нетерпением ждет