Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Даже так. Факел. Наногранды спасли меня в который раз. Если б не они, догорал бы сейчас вместе с панцером.

Где-то сбоку задышал Желатин.

— Алиса Вячеславовна, сделал, как вы и велели. Вот носилки.

— Ставь рядом. Перекладывайте его. Только осторожней!

Кто-то взял меня подмышки, Желатин ухватил за лодыжки. Показалось, мясо с ног срезают. Я заорал, Желатин отпрыгнул.

— Как брать-то его? Кожа с мяса сползает. Тьфу! Может здесь оставим? Натянем брезентик, палатку соорудим. Суждено, так и тут выздоровеет. А лучше сразу добить, чтоб не мучился.

— Я тебя самого добью, — голос Алисы выдавал волнение.

— Я серьёзно, Алиса Вячеславовна. Это же труп.

Желатин нервничал не меньше её, и то, что он делал, ему не нравилось. Мне тоже не нравилось, однако Алисе на наши чувства было плевать.

— Отнесём в башню, — твёрдо сказала она, а я подумал: прав Желатин, лучше бы действительно добили. Боль растекалась по телу тем самым огнём, который жёг меня в танке, и выстрел в голову стал бы милосердием. Говорить уже не получалось, из глотки вырывалось только мычание.

— Всё, сам ща подохнет, — перекрестился Желатин. — Не может человек такую боль так долго терпеть.

Послышался топот и тяжёлое дыхание.

— Во, принёс, — сообщил кто-то голосом Звездуна. Мне реально уже было похер: Звездун, не Звездун, да хоть Михаил Боярский, ибо все мысли занимала эта поганая боль.

— Голову приподнимите, — захлопотала Алиса, — и к носу. Пусть вдохнёт.

— Да он ртом дышит.

— И туда насыпьте… Оживитель где?

Это может показаться странным, но боль начала уходить. Чего там в меня насыпали, неважно, главное, я почувствовал такое облегчение, что смог улыбнуться, а перед тем, как отключится, снова увидел глаза Алисы: большие, влажные…

А потом меня несли, поднимали, поворачивали. Слуха достигали непонятные звуки, то ли разговаривал кто-то, то ли пел. Пахло дымом. Но это был не опасный дым, не от горящего панцера, от этого дыма тянула чем-то вкусным. Похлёбкой. Той похлёбкой, которую мы ели незадолго до боя. Я встал, подсел к костру. Мне протянули ложку. Она почему-то была обугленная, и я никак не мог подчерпнуть варево из корыта. Большое, чугунное корыто, на котором было написано белой краской: «нельзя». Что именно нельзя, не уточнялось. Наверное, нельзя черпать из него обугленной ложкой. Но тогда зачем мне такую дали?

Нельзя… Нельзя… Нельзя…

А что можно? Стихи читать? Мы с Данарой любили, развалившись на кровати и уставившись в потолок, читать в унисон:

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

Иногда к нам присоединялась Кира. Вот как сейчас. Я обнимал их обоих. Мы вместе, мы счастливы. Данара проводит пальцами по моим губам…

— Свеча горела…

Кажется, я произнёс это вслух. И тут же получил ответ.

— Чё говоришь?

Я приподнял голову.

Это не Данара, нет. Это… Звездун? Снова этот белобрысый дьявол. В прошлый раз в подвале, и вот опять.

— Какая свеча, начальник, о чём толкуешь? Свеча восковая, свеча…

Его губы кривились в ухмылке.

— Где я?

— Там же, где и вчера.

— Звездун, кастрирую.

— Да ладно тебе. Чё ты? В подвале под башней. Комендант угол выделил. У них тут склад. Патроны, гранаты. Я втихаря затарился, в жизни пригодиться. Ты ж не против, начальник?

— Не против. Давно я здесь?

— Третьи сутки… О, нет, вру, уже четвёртые. Мы с Желатином по очереди тебя стережём, пелёнки меняем, когда описаешься. Шучу, не меняем, само сохнет. Шучу, шучу… на бок переворачиваем. А писиндрюл свой ты сам настраиваешь, хех.

Звездуну было весело. В полутьме подвала он отсвечивал пробитым взглядом и глуповатой улыбкой.

— Ты под нюхачом что ли?

— Как можно, начальник? Если только чутка, чтоб не заснуть. Надо же приглядывать за тобой, чтоб не обоссался, хех.

Точно нанюхался. Падла. Наверняка из моей доли обезболивающего себе отсыпал.

— Алиса где?

— В Загон укатила, к папаше. В тот же вечер укатила. Бросила нас. И Желатин укатил. Вчера. За этим, как его… за броневиком. Мы ж без танка теперь. Так исковеркало, что в металлолом не возьмут, хех, а на чём-то ездить надо. Алиса велела сообщить, как очнёшься, — он замотал головой. — Сообщить, сообщить. Сообщи ей.

Обязательно сообщу, только для начала подняться бы.

Я прислушался к себе. Боли — той раздирающей, обжигающей — нет, так, пощипывало лицо, руки, голень немного. Наногранды сработали как обычно. Ощупал голову. Лысая. А вот подбородок и щёки подзаросли жёсткой щетиной…

— Как я выгляжу?

— Как? Хех… Как поросёночек. Розовенький. Умора, Дон. Видел бы ты себя в зеркале. Но не бойся, я все зеркала попрятал, ни одного не найдёшь.

Дебил обнюханный, врезать бы ему, да бесполезно. Будет так же хихикать и нести чушь. Завтра врежу, когда очухается, а пока надо осмотреться и привести себя в порядок.

Лежал я на старом матрасе, под головой свёрнутый плащ. Сверху ничего нет, даже трусов. Я что, так голый все три дня и провалялся?

— Одежда моя где?

— Одежда? Одежда… Сгорела твоя одежда, хех. Дымом в небо ушла. Вот, плащ остался. Хороший плащ, крепкий. Миссионеры такие носят. Ты миссионер, Дон?

— Я твой завтрашний ужас. Штаны хоть какие-нибудь есть?

— Штаны, шорты, шаровары. Шаро-вары. Варить шары. Кастрюля нужна, кастрюля.

Звездун всё глубже заплывал в иную реальность, толку от него в данный момент никакого. Но сидеть голышом и ждать, когда квартирант очухается и сможет изъясняться более-менее приемлемо, занятие мало привлекательное. Мне нужна новая одежда сейчас. И планшет.

Я ухватился за угол ящика, подтянулся и сел. Выждал минуту, напрягая поочерёдно мышцы ног и рук, встал. Нет, не болело ничего, даже под напряжением. Только неприятные ощущения, как будто кожа потеряла былую эластичность и теперь неприятно стягивает. Это сдерживало движения, но разум подсказывал, что скоро всё наладится. Вот только волосы, мои шикарные густые волосы, в которые Данара любила забираться пальцами и гладить. Особенно после секса… Я снова провёл ладонью по голове — чисто, как детская коленка.

Слева от прохода заметил стол, на нём свёртки, банки. С боку прислонен автомат в цифровом окрасе, тактический ремень. Да это моя экипировка! Ну, не совсем моя, но очень похожа, во всяком случае, размер