Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— В самом деле, отпусти мужика, Грудич. Он тебе по возрасту в отцы годиться, а ты хамишь, ножом угрожаешь. Неправильно это.

Я говорил, а сам смотрел на второго, ждал, когда он поднимет голову. Голос голосом, но и на лицо взглянуть хотелось.

И он поднял. Широкий лоб, узкие скулы, тонкие губы. Выражение глумливое, над правой бровью татуировка в виде скрипичного ключа.

Музыкант.

Сердце забилось ещё быстрее. От волнения по плечам прокатилась слабость. Ох, как не вовремя. Что бы не случилось, надо сохранять спокойствие, так учил Андрес. Волнение, страх, ненависть делают тебя уязвимым. Раз, два, три, четыре…

— Ты о чём щас, шлак?

Он не узнал меня. Да и в самом деле, через него столько народу прошло, столько человек он отправил сюда через станок. Каждого не упомнишь.

…восемь, девять, десять.

Волнение схлынуло. Я положил автомат на столик и шагнул вбок, ближе к плите.

— Я о том, что нельзя обижать старших. Некрасиво это. И глупо думать, что за них некому заступиться.

— А ты решил заступиться? — пряча планшет в карман и поднимаясь, спросил Музыкант.

Уголки губ кривились, глаза застыли на одной точке. Неторопливый, почти ритуальный, разговор доставлял ему наслаждение. Так же багет смотрит на беззащитную жертву, капает слюной в предвкушении крови, но при этом не спешит наносить смертельный удар, растягивая удовольствие.

— Дай я сам с ним разберусь, Музыкант! — вскрикнул Грудич, прыгнул ко мне, замахнулся.

С кашеваром он разобрался быстро, но для меня его скорость — бег улитки.

Не глядя, я ударил его левой под подбородок. Варана развернуло, тело, повинуясь законам физики, кувыркнулось через плиту, едва не свалив котёл с кашей, и шмякнулось об пол. Кашевар, не растерявшись, метнулся к нему стрелой, подхватил автомат и отскочил в сторону.

Музыкант насторожился, но не испугался. Он кивнул, оценивая удар.

— Бить умеешь, молодец. Эй, Грудич, жив?

Тот захрипел. Наногранды, конечно, способны творить чудеса, но даже они не в состоянии за несколько секунд залечить сломанную челюсть и отрастить новые зубы.

Музыкант сделал шажок ко мне, ещё один.

— А ты местный герой, да? Плащом шикарным разжился. На Земле за такой пару штук баксов отвалят и ещё спасибо скажут. Стильно. Не против, если я себе его заберу?

Я промолчал. Он прищурился.

— А… я тебя помню. Ты…

Какие-то воспоминания крутились в его голове, но он такое количество народа через станок прогнал, что вспомнить конкретного человека не мог, лишь черты моего лица что-то ему напоминали, да и то за последние несколько месяцев они изрядно погрубели. Боюсь, и Данара меня не сразу признает.

— Да хрен там, разве всех вас запомнишь. Через станок тебя отправлял, так? А ты поднялся, даже дозой разжился. Вам всем тут выдают или только тебе?

Мы сблизились настолько, что достаточно протянуть руку. Он и протянул. Я заметил начало движения, развернул плечи, пропуская кулак мимо, и шагнул ему за спину. На этом бой можно было заканчивать. Я мог свернуть ему шею несколькими разными способами, мог пробить почки, сломать рёбра. Да мало ли что я мог сделать! Но мне нужно не это.

Мне нужны Данара и Кира, а Музыкант должен знать, где они и что с ними.

Поэтому я не стал убивать его и не стал превращать в инвалида, а лишь тихонько толкнул в спину. Он отлетел метра на три и грудью упал на столик, опрокинув котелок с компотом. Вскочил злой, мокрый, ошпаренный. Показное спокойствие улетучилось, и на лице обозначился знакомый садистский оскал.

— Тебе конец, шлак!

Рука метнулась к рукояти пистолета, он даже успел вытянуть его и навести. Я опередил. Перещёлкнул сознание, мгновенье — и уже ковыряюсь в мозгах Музыканта. Сколько же здесь грязи. Убийство, убийство, вообще страх божий. Сюда вместились все пороки, которые успело изобрести человечество. Слава богу, Данары нет. С одной стороны это вызвало облегчение, эта тварь в образе человека к ней не прикасалась, с другой — порождало новую череду вопросов: где моя семья?

Расспрашивать этого садиста или пытать смысла никакого. Как Мёрзлый чувствует ложь, так я вижу правду, покопавшись в воспоминаниях подконтрольного человека. Музыкант к судьбе Данары и Киры отношения не имел. Он лишь инструмент, ему приказали, он сделал и тут же забыл, так что единственный человек, который способен ответить на мои вопросы — Широков, начальник базы наёмников на Земле.

Раньше я считал, что контейнер, доставляющий шлак в Загон, выдаёт билет в один конец. Для большинства так и есть. Билетная касса для них закрыта, а рядом с платформой стоят такие контролёры, что РЖД обзавидуется. Мне повезло, я стал тем, кем стал, плюс обзавёлся необходимыми связями, и связи эти обещали помочь. Вот пускай и помогают — купят мне обратный билет на Землю.

Продолжая контролировать Музыканта, я отбросил оружие, расстегнул тактический пояс, разгрузку, отступил к стене, и лишь после этого вернулся в себя.

Музыкант захлопал ресницами.

— Что… ты сделал?

— Вот и мне интересно, — послышалось сзади. По лестнице неторопливо спускался Толкунов, за ним Гук. — Как обычный шлак смог уложить двух варанов?

Я развернулся, стараясь не выпускать Музыканта из поля зрения. Он пусть и без оружия, но под дозой, и бед натворить ещё ой как может. А мне после возвращения в родное тело поплохело. Наногранды, как это обычно бывает после обрезанных доз, не закончились, но понадобиться время, чтобы восстановится. Хотя бы несколько минут. Не привык я ещё к переходам.

— Очень интересно, — повторился Толкунов. — Не пора ли менять охрану? А, Музыкант? Ты даже оружие бросил. Как тебе доверять после такого?

— Я не сам, — затряс Музыкант головой. — Не сам!

— Ну да, не сам. Только мне ничего не говори, Дряхлому будешь объяснять, на ферме.

Гук подошёл ко мне, заглянул в глаза.

— Как ты, Дон?

— Нормально.

— Хреново выглядишь. Не рано поднялся?

— Как очнулся, так и поднялся. Восстановлюсь, дай время.

— Дон? — проговорил Толкунов. — Тот самый Дон? Музыкант, ты отважный человек, осмелился напасть на победителя шоу Мозгоклюя. Тебе повезло, что он не убил тебя. За ним много подвигов числится.

— А ты, вижу, следишь за моими успехами, — чувствуя, как силы потихоньку восстанавливаются, сказал