Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

местным населением, он моментально объявил тревогу и поднял на ноги всех, кто только находился в этот момент в его подчинении. Эригний лично повел войско на площадь и когда толпы разрозненные группки взбудораженных горожан вышли на улицу, там их уже ждали македонские солдаты во все оружие. Умело и грамотно, противодействуя взбудораженной толпе, громя её не числом, а умением.

  Продолжая преследовать деморализованных бунтовщиков, гоплиты и всадники Эригния пробились к воротам города, за обладанием которыми уже начались жаркие схватки. Стражники грамотно отражали натиск своего разношерстного врага, но без подкрепления долго не смогли бы выстоять. Конная атака с тыла была для защитников городских ворот, как нельзя вовремя.

  Конечно те разрозненные отряды фуражиров, отправленные ранее Эригнием, можно было смело записывать в боевые потери, но это были мелочи по проигрышу в столице. Наведя железной рукой порядок в стенах города, македонский стратег смело вывел в поле всю свою конницу и большую часть пехоты, справедливо пологая, что победу следует искать и по ту сторону городских стен.

  Железным кулаком прошелся стратег по близь лежащим селениям и заставил их население, обливаясь слезами и кровью признать власть Александра Двурогого. С теми, кто не пожелал это совершить, разговор был короток, и их дома моментально запылали вместе с владельцами, заботливо закрытых в своих домах, жестокими иноземцами. Столь крутые меры давали довольно кратковременный эффект. Породив в сердцах бактрийцев злость и недовольство великим царем, но вместе с ним вселив в их души страх перед захватчиками. В сложившейся ситуации Эригний только этого и добивался, стремясь иметь относительно спокойный тыл перед основной схваткой.

  Когда же проспавший начало выступления Сатибарзан смог собрать и привести к Бактрам свое основное войско, то перед городом его ждала не кучка деморализованных воинов, а полностью уверенных в себе и своем вожде, большое количество македонских гоплитов. Все они жаждали реванша за подлое предательство и гнусное убийство своих боевых товарищей местными азиатами. Эригний всячески поддерживал этот настрой, обещая воинам уничтожить каждого азиата, кто пролил благородную кровь македонских солдат.

  Все решилось в одной быстрой и яростной битве между противниками. Продолжая считать Эригния простодушным человеком, Сатибарзан решил одним махом обезглавить вражеское войско, пригласив стратега для переговоров перед строем солдат. Перс заранее подготовил ударную группу всадников, которая мирно стояла поодаль, демонстрируя всем свою миролюбивость. Главный удар должен был нанести сам Сатибарзан, поразив или ранив Эригния своим акинаком во время разговора, выбрав для этого подходящий момент.

  Однако македонец продемонстрировал персам, что он тоже может быть коварным человеком, если его зажимают в угол. Прекрасно распознав готовящуюся западню, стратег подготовил все войско к внезапной атаке, так же создал ударную группу кавалеристов и явился на встречу с главой восставших без меча, который он демонстративно бросил на землю, оставшись с одним маленьким круглым щитом.

  Со стороны, македонец выглядел полным глупцом, но Эригний смог быстро доказать обратное. Едва подъехав к переговорщику Сатибарзану и успев обменяться приветствиями, македонец нанес молниеносный удара железным краем своего щита прямо под челюсть счастливо улыбающемуся персу. Конечно, удар был из разряда подлых и полностью не соответствовал тому кодексу рыцарей, которым так гордились все персидские вельможи, служившие в кавалерии. Но с волками жить – по-волчьи выть, тем более идет война.

  От сильного удара у перса сломалась челюсть и была временно передавлена сонная артерия, из-за чего Сатибарзан кулем рухнул к ногам коварного македонца, так и не успев воплотить в жизнь свой замечательный план. Свершив задуманное, Эригний развернул коня и устремился обратно, предварительно закрепив на своей спине, столь эффектное оружие. Навстречу ему уже скакали верные кавалеристы, в руках одного из которых, находился брошенный на землю меч стратега.

  Катафракты прикрыли своего командира, защитив его от копий и мечей ударной группы бактрийцев, дав, таким образом, ему прийти в себя и вновь обрушиться на растерянного врага всеми своими силами. Схватка была скоротечна, азиаты не выдержали сильного и слаженного  конного удара и побежали.

  Так и не пришедшего в себя Сатибарзана добил лично Эригний, ловко и умело отделив одним ударом голову от туловища своего обманутого противника. Надев на острие пики кровавый трофей, стратег смело помчался на врага, внося сильное смятение и деморализацию в его ряды своим столь ужасным символом.

  Лицезрев падение своего предводителя и увидев как жестоко расправились с его останками, бактрийцы в конец потеряли мужество и волю к сопротивлению. С громким криком отчаяние сломали они строй и обратились в бегство, навсегда похоронив мечту о независимой Бактрии.

  В Согдиане дело обстояло с точностью наоборот. Отдав врагу столицу края, Спитамен поднял к открытому неповиновению все окраины и жестко пресекал любую попытку македонцев запастись продовольствием и фуражом. Быстрые и подвижные отряды восставших подобно осам нападали на любой македонский отряд, и если не истребляли его полностью, то совершенно не давали противнику ни горсти пшеницы, ни пучка соломы.

  Лишенные подвоза нужного количества провианта, запертые в стенах города, Покорители Ойкумены, подобно прожорливой саранче истребляли запасы съестного,  убыстряя этим приближение черного дня непобедимой армии.

  Александр одним из первых понял угрожающую ему опасность и незамедлительно предпринял энергичные меры. Для наведения порядка в отдельно взятой сатрапии и одновременно для сокращения лишних ртов, полководец выставил из Мараканда большую часть своей армии. Разбив пехотинцев и кавалерию на равные части, царь поручил командование ими Кену, Кратеру, Гефестиону и Пердикке. Последний заменил раненого при штурме Мараканд Птоломея, столь удачно проявив свою смекалку, на которую обратил внимание Александр. Вместе с царем в крепости остался Мелеагр и конные гейтеры под руководством верного его друга Клита.

  Подобно голодным львам, бросились гоплиты на восставшие села и города, мечом и огнем приводя их к верности великому царю, и при этом добывая себе пропитание.

Спитамен не смог блокировать столь большое количество македонцев, одновременно  наступавших в разных направлениях. Столкнувшись с движущимся врагом, кавалерийские заслоны согдов отступили после первой стычки, спеша известить своего вождя о коренном изменении всей обстановки.

  Сатрап сам попытался напасть на колону воинов под руководством Пердикки, но был встречен щетиной копий, о которых разбился весь лихой натиск согдийских конников. Обменявшись с противником  залпами из луков, Спитамен поспешил отойти, дабы свести к минимуму возможные потери от нападения на стального македонского ежа.

  Оторвавшись от врага и получая известия от остальных своих отрядов, согдиец лишний раз убедился в правильности замыслов Беса, стремившегося заманить своего противника в раскаленные пески, где он будет