Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

работают МОИ люди, — ответил Лазарев, сделав особое ударение на слове «мои». — Я знал о том, что ты приехал сюда ещё до того, как Настя открыла тебе дверь. Как и то, куда именно поехала моя жена…

— Значит, — устало продолжил я. — Всё, что было там сказано, про контроль и прочее, не более чем глупое театральное представление? Всё осталось как и раньше?

— Отчего же? — удивился Лазарев. — Александр, видишь ли, всё то, что я сказал тебе сегодня вечером — абсолютная и чистая правда. Вплоть до последнего слова. Я действительно благодарен тебе за то, что ты сделал. И, как я и обещал, я не стану более чинить тебе препятствий и проблем в будущем. Конечно же…

— Конечно же, если только я не перейду вам дорогу, — закончил я за него.

— Дружба дружбой, Александр…

— А служба службой, — сказал я, получив в ответ понимающий кивок.

— Видишь, ты и сам всё понимаешь, — продолжил Лазарев. — У меня нет к тебе претензий. Даже за то дело с Голицыной. Ты честно переиграл её…

— Ой, давайте только вот без этого, хорошо? Уверен, что вы получили от Харитоновых всё, что хотели даже при таком раскладе. Я специально поставил ситуацию таким образом. Так что не будем играть в излишнее благородство.

Чуть повернувшись, я кивком указал в сторону двери, что вела на лестницу.

— Вы сейчас просто использовали эту ситуацию для того, чтобы поправить положение в своей семье, ведь так? Убили двух зайцев одним камнем.

В ответ на это Лазарев улыбнулся.

— Я всегда предпочитал убивать одним камнем максимально возможное количество этих самых зайцев, Александр. Да. Грех было бы не использовать такую возможность для того, чтобы, как ты сказал, поправить положение в семье. Анастасия теперь сменит гнев на милость после нашего с ней скандала. А Валерия… Её отношение к нашим детям и их безопасность всегда было крайне болезненным. Ты не отец и вряд ли до конца можешь понять — что это такое — узнать о том, что твой сын сейчас находится в другой стране, практически при смерти. Что он может умереть, потому что кто-то захотел причинить тебе боль. Ты ещё молод и не можешь этого понять. А вот Валерия понимает. И потому её реакция оказалась столь… категоричной.

— И? Что будет дальше? — поинтересовался я.

— Дальше? — спросил Лазарев. — Дальше, Александр, мы будем жить дальше. Я дал Насте шанс. Пусть делает то, чего хочет. Я не буду её останавливать. Если у неё получится, то я буду за неё счастлив. Если же нет, то она всегда сможет вернуться в семью. Зная свою дочь, не думаю, что её порывы к этой переоцененной независимости продлятся дольше года. А когда они завершатся и она наиграется, я приму её с распростертыми объятиями, как и полагается хорошему отцу.

— Если у неё не получится, — добавил я, на что Лазарев кивнул.

— Если, — согласился он. — Опять же. Всё то, что я сказал в отношении тебя, так же полная правда. Так что? Мир?

Произнеся это, он протянул мне ладонь.

Забавно. Он ведь не колебался, как в прошлый раз. Я хорошо запомнил тот момент между нами в его кабинете. Но тогда я диктовал условия возможного конфликта.

Сейчас же всё обстояло несколько по-другому. Сейчас Лазарев протягивал мне… ну, не оливковую ветвь, нет. Скорее веточку. Понятное дело, что он использовал сегодняшний вечер по максимуму для того, чтобы решить проблемы в собственном «королевстве».

Со мной же ситуация другая. В этот самый момент, как бы смешно это ни прозвучало, я не сомневался в искренности его слов. Он действительно больше не станет устраивать мне проблемы в будущем. Если, конечно же, я не перейду ему дорогу. В серьёзном смысле, я имею в виду.

Но!

Я ведь не идиот. То, что сейчас делал Лазарев, являлось не более чем «контролем возможного ущерба». Он явно чем-то занят и просто не хочет, чтобы я становился помехой, которая могла бы помешать его делам в будущем. Именно на это и был намёк в его словах о «перейдёшь мне дорогу».

С другой стороны… а почему бы, собственно, и нет? Каких-то тёрок я с ним не планирую, да они мне и не нужны. У меня своя жизнь. Своя игра в независимость.

— Мир, — сказал я, крепко пожав его руку.

Что называется, разошлись «заклятыми друзьями». Ну и ладно.

Проводив Лазарева взглядом, я поднялся обратно и вернулся назад в квартиру. Настя сидела за столом и… ела, как это ни странно.

— Ну и вечерок, — проговорил я, опускаясь на стул рядом с ней. — Вкусно?

— Очень, — негромко ответила она, глядя в почти пустую тарелку.

И тишина. Она молчит. Я тоже. Взял свою кружку и глотнул вина. Заодно заметив пустую тарелку на кухонной стойке. Там, где стоял Роман. Вот ведь. Всё слопал. Хоть бы спасибо сказал, что ли…

— Саша.

— М-м?

Я повернулся к ней.

— Как думаешь, он…

— Он сказал тебе правду, — произнёс я, не став больше ничего добавлять.

— Ясно.

Настя вдруг шмыгнула носом. Встала со стула. Я всё ещё не мог читать её эмоции, но… Оно тут даже и не нужно было. На её лице царило такое эмоциональное опустошение, словно прошедший вечер выжал её досуха.

Она молча подошла ко мне и уселась на колени, ткнувшись лицом в плечо.

— Можно я так посижу? — тихо спросила она. — Недолго…

— Конечно, — совершенно спокойно сказал я, обняв её. — Хочешь поплакать?

Она помотала головой и снова шмыгнула носом.

— Нет. Лук в глаза попал.

* * *

Я вышел из её дома спустя два часа.

И нет, ничего между нами не было. Вообще. Ей вообще сейчас это было не нужно. А вот то, что ей действительно потребовалось — это хороший друг. Тот, с кем можно просто посидеть и помолчать, пока лук глаза щиплет.

Насте потребовался почти час на то, чтобы прийти в себя после всего этого. После этого мы ещё немного посидели. Поболтали. О всякой ерунде. Вот вообще. Она мне пару университетских историй рассказала. Я тоже про своих ребят ей рассказал. Допили вино.

А затем Настя пошла спать. Ей завтра в универ. А мне… а мне никуда не надо. И это, в