Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

профессиональных навыков. Из них один пропал у Маяка, и на базе о его судьбе ничего не знали. И ещё четверо попали в ловушку с самим Карлайлом. Оставшуюся их часть воспринимали, да и использовали, чисто в качестве обученного мяса. А вот остальная пятёрка…

Двое — бывшие бойцы спецподразделения Франции, выброшенные ею со службы за то, что по ошибке запытали до смерти совсем не того из высшего эшелона власти. И им это не спустили — попытавшись задержать, но получили то… Что получили в итоге… Итальянец — его историю те, кто остался в живых, не знали. Но бойцом он был от бога — пока наши с ним справились, он четверым дал просраться от души. Пока и сам не нарвался на пулю со стороны.

Немец. Признанный командир отряда. Тёмная, идеально тёмная лошадка он был для всех. Умело уходя от нашего обстрела, практически добрался до противоположного берега, где у них стоял под парами катер для аварийного спасения. Но был уже почти у него перерезанный очередями из двух Томми-ганов.

И последний. Пятый. Швед Густав — имя это его, или позывной, спросить уже не у кого. Пулемётчик, что занимал позицию на практически вертикальной скале, найдя там пещерку. Неизвестно когда и непонятно как. Но та пещерка была с секретом — она имела выход к морю, но такой узкий, что ему, отнюдь не Геркулесовского телосложения, пришлось срочно раздеваться в той тесноте наголо, одновременно отстреливаясь от нас.

Но он не успел — к этому моменту нашли ту винтовку с подствольником, и два последних ВОГ-а, запустив их навесом один за другим в его нишу. Что из этого вышло — думаю, рассказывать не стоит. Главное то, что его пулемёт остался идеально цел — швед, увидев летящую гранату, попытался быстро соскользнуть вниз, застрял, наверное, на пару мигов, и поймал её метрах в пяти ниже своей последней позиции. Его там, наверняка, сразу контузило, и покромсало. А уже вторая добила полностью. И нет. Не беспокойтесь, он не оживет. Труп мы потом вытянули на веревке, и пулей проконтролировали смерть.

И ведь даже снайперами тут были латышки, подруги ещё с той мирной жизни, и жуткие соперницы в спорте — они обе были в своё время биатлонистками в одной команде, но с хорошими шансами выбиться в олимпийскую сборную. Но только одной из них. Там, дома, их «война» за место дошла до крайности, и они вполне успешно прохлопали восход новой звёздочки, которая их мгновенно обошла, как стоячих. И пришлось неудачницам в спорте сменить свое амплуа. Но у наёмников им повезло намного больше — за те пять лет, что они провели в команде, каждая записала себе не по одной сотне жирных целей. Что всегда отлично оценивалось в деньгах. И нам очень повезло, что их так быстро отправили в ад.

— Твое мнение обо всём этом?

— Его я сложил ещё во время тех допросов, и осмотров всего поля боя. И мой вывод однозначный: до тех пор, пока мы не подготовим, каждое из наших сообществ, минимум по отделению настоящих бойцов, а не будем рисковать, честно говоря, мало обученным ополчением, встревать в подобные аферы смерти подобно. И смерти именно наших товарищей, знакомых по дому, друзей, в конце концов. Мне самому, хотя и опыт есть, и знания некоторые присутствуют, досталось как сидоровой козе, когда я по дну мелководного проливчика бегом перебрался на большую землю. Так это еще нужно учитывать, что нас было в три раза больше — и то, с каким результатом в итоге всё это закончилось. Нет. Ответственно заявляю, что к операциям на земле противника, такого противника, мы всё ещё не готовы.

— Что с людьми?

— У нас — раненых пятеро, из них трое хоть и не тяжёлые, все по чуть-чуть двигаться могут, но серьёзно. Пара лёгких, но и их уложили на время в палату — это те, кому прилетел ВОГ и посёк плечи и спину осколками.

— То есть, из твоего отделения целыми остались только пятеро?

— Ну да.

— А о себе что промолчал? Геройствуешь всё, победитель?

— Командиру, если он не лежит пластом на носилках, показывать своё состояние бойцам нельзя.

— Так что с тобой случилось? — всё не отстаёт Дед.

— Вот узнаю, кто сдал… устрою… По ребрам зацепило касательным, и всё.

— «Всё»? Понимаю. Но на это твое «всё» потратили пять перевязочных пакетов, пока остановили кровь. После совещания марш к Ивану — пусть разбирается, и штопает.

— Есть идти к хирургам! — выдал тот в ответ.

— А у остальных союзников как всё обошлось?

— Двухсотый только один, в группе Бориса — их так все называли. Остальные из них — ранения разной тяжести, но лежачий из них только один, европеец. Все остальные передвигались сами. В отряде Кота действовали два отделения, что пришли туда на яхте Шатун и на катамаране Флагман. И у первых, и у вторых, было также, как и у нас — пополам раненые и целые.

— Это что значит? Сыграть против дюжины противников, и в итоге получить одного убитым, и больше половины, считая тебя, ранеными?

— Точно так. Но нужно учесть, что у нас один тяжёлый из лежачих, с перебитой костью — и он выпал из активной жизни минимум на месяц. Так что, по итогам, на всех — двое тяжелых, у нас и у Шатуновцев. Семь лежачих, и также семь, на всех, условно «лёгких». Итог, в общем, неплохой, но эт о по меркам Земли, но не в наших здешних условиях. Тут ещё нужно что считать — на нас всех было девять пулеметов, что в итоге, и позволило огнём задавить противника.

— Вы точно были уверенны, что на Шакальем зачистили всю группу?

— Практически стопроцентно. Зная общее их количество, посчитать это не трудно. Рассказы ранее взятых в плен, подсчёт и контроль останков…

— А вдруг одного-двух не было там?

— Ну на нет и есть нет. На раздельных допросах все трое сказали одно и тоже — их, в общем, поначалу там было четырнадцать мужчин, и три снайперши, то есть семнадцать. Ещё одну шатуновцы положили ранее у какого-то Маяка. А если и был ещё кто-то во вне, то с ними, или ими, контакты поддерживал сам Шакал Карлайл. А у него уже ничего не спросишь. Прежняя глава сообщества Бориса — Анна его лично упокоила. Его и всех,