Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

мне следовало догадаться раньше о марсовийском происхождении мисс Дюмон. Хотя бы по фамилии. – Но неважно. Этих писем сейчас у меня уже нет, а мы с Эстер теперь находимся в слишком скверных отношениях, чтобы просить её вновь переслать письма в Аксонию.

Бонне, Бонне… знакомая фамилия. Кажется, так звали первую покровительницу Эрвина Калле, только он говорил о Николь, а не о Эстер. Неужто родственницы? Тогда нашему художнику воистину повезло!

Впрочем, речь не о нём.

– Жаль, – светски откликнулась я и улыбнулась: – Было бы весьма познавательно прочитать, что же именно писал великий художник о той картине, что висит у меня в особняке. К слову, мисс Дюмон, – произнесла я в порыве вдохновения. – А что писал Нинген об «Островитянке у каноэ»? О картине, которая была украдена?

– Что писал? – мисс Дюмон растерялась. – Право же, это было давно, сейчас уже и не вспомню. Кажется, эта картину он написал последней. Кажется, она символизировала завершение. Завершение всего, возврат к началу. Да, да, не кажется – точно!

– Очень интересно, – чуть-чуть надавила я. – Знаете, вы разбудили во мне любопытство. Мисс Дюмон, а есть ли какие-нибудь труды по искусству, посвященные «Островитянкам» Нингена? Или хотя бы газетные публикации?

– Конечно, есть, но сразу так я вам не назову. Возможно, позже. Если вы всё ещё будете заинтересованы, – тут же пообещала она.

– Может, вы дадите мне адрес этой Эстер Бонне? – предложила я с улыбкой. – Не откажется же она ответить на маленькую просьбу скромной аксонской леди?

– Эстер Бонне не знает никаких языков, кроме марсо, – с сожалением покачала головою мисс Дюмон. – И крайне, крайне подозрительно относится к незнакомым людям. В отличие от своих многочисленных племянниц, воистину светских львиц, на живет затворницей и во всём ищет подвох. Собственно, поэтому мы с ней сейчас и прекратили всякую переписку. Я устала слушать упреки в том, как плох мой марсо, и в том, что я использую её, бедняжку Эстер, в своих целях… Леди Виржиния, мне тяжело говорить об Эстер. Можем мы оставить эту тему? – попросила вдруг Дюмон дрогнувшим голосом.

– Конечно. Простите меня, – искренне принесла я извинения и заверила мисс Дюмон в том, что больше не вернусь к неудобной теме.

Вместо этого мы всё же обсудили реставрацию моей «Островитянки» и условились о встрече в самом ближайшем будущем – для определения условий договора, если я пожелаю заключить его с мисс Дюмон.

После её отъезда день пошёл своим чередом. Нужно было сперва повидаться с мистером Спенсером и обговорить некоторые текущие вопросы, затем отправиться в кофейню, а вечером непременно заняться деловой перепиской. В «Старое гнездо» меня отвёз Лайзо – какие пешие прогулки в такую-то сырую погоду! Бродить по улицам в дождь – не лучшее занятие. А вот размышлять о насущных проблемах, сидя в тепле и рассматривая сбегающие по стеклу ручейки – самое то.

Видимо, взгляд у меня был совсем не от мира сего, потому что Лайзо вскоре осторожно поинтересовался, о чём «таком тяжком» я задумалась.

– О мисс Дюмон, – ответила я совершенно честно. Рыжая леди из головы у меня не выходила, хотя минуло уже часа три с момента нашего расставания. Три очень, очень насыщенных делами часа. – Она так увлечена искусством… Но что-то в ней не то.

– Лгунья она, эта мисс Дюмон, – спокойно ответил Лайзо. – Вы уж простите, леди, но я подсмотрел за вами немного, чтоб не вышло чего нехорошего. Одним глазом буквально глянул.

– Неужели? – с весьма прозрачным намёком переспросила я. Но Лайзо продолжил без малейших признаков раскаяния – как человек, уверенный в том, что поступил правильно:

– Даже верней сказать присмотрел – чтобы перед Эллисом не краснеть, если вдруг ваша мисс Дюмон что-нибудь этакое выкинет. Ну, и послушал, о чём вы говорили. Так вот, зуб даю – лгала она, и много. А в конце самом, как о мисс Бонне речь зашла, сказала правду – и сама испугалась. И стала городить такую ерунду, в которую и сама ни на рейн не верила.

– Да? – сдержанно удивилась я. – И почему вы так решили, мистер Маноле?

Нахальный тон Лайзо, судившего с такой уверенностью, с такой небрежностью о смелой и решительной леди, ведущей дела не хуже мужчин, меня порядком рассердил – уж его-то нельзя было оправдать необходимостью для расследования.

– Чутьё, леди Виржиния, – сказал он просто.

– Видимо, лжец лжеца видит издалека, – не удержалась я от укола. Но Лайзо ответил без улыбки – и без малейших признаков обиды:

– Именно так, леди. Именно так.

Эллис заявился в кофейню назавтра, уже ближе к ночи, без предупреждения, и скорей напоминал восставшего мертвеца, чем живого человека. Памятуя о неурочном визите маркиза Рокпорта в прошлый раз, я наскоро проверила, заперта ли дверь, и задёрнула занавески на всех окнах, кроме тех, что уже были закрыты снаружи ставнями. Если пришёл бы кто-то «свой», например, миссис Хат вернулась за чем-нибудь или Лайзо приехал раньше условленного срока, то Мэдди с Георгом и так пустили бы их с чёрного хода без лишних вопросов. А вот посторонним пришлось бы подождать моего решения. Зачем нам лишние свидетели? Тем более речь наверняка пойдёт о расследовании, а «следственную информацию», как поговаривал сам детектив, нужно держать подальше от любопытных ушей.

Впрочем, Эллису сейчас явно было не сохранения секретности.

– Скажите мне что-нибудь хорошее, Виржиния, – жалобным голосом попросил он, пряча лицо в сложенных на столе руках. Поношенный серый пиджак встопорщился на спине горбом. – Вот просто похвалите меня. Я себя никогда не чувствовал дураком так долго и так полно, как в последние дни.

– Судя по вашему виду, вы ещё мало спали, ничего не ели и ни разу не мылись, – вздохнула я, присаживаясь напротив. – Не знаю, сумею ли я польстить вашему эго, но желудку, надеюсь, угожу… А вот и ужин.

– Мой? – недоверчиво спросил Эллис, отлипая от стола, в который, кажется, уже врос.

– Ваш, ваш. Чей же ещё, – с трудом сдержала я улыбку. – Памятуя о том, что у меня взял привычку гостить вечно голодный детектив, я теперь отсылаю в кофейню из своего дома одну порцию ужина каждый вечер.

Глаза у Эллиса были такие несчастные, что даже суровая обычно Мэдди прониклась к нему сочувствием. Переставив с подноса на