"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Дамы и мадмуазели, — обратился я к молодым женщинам, — мне надо переговорить с Ея Величием о важных государственных делах.

Все устремили вопросительные взгляды на императрицу. Та легонько кивнула и статс-дамы с фрейлинами, сделав положенные книксены, вышли.

— Что-то важное, сын наш?

— Вот хочу поговорить о будущем Олимпиады, — я не стал откладывать дело в долгий ящик и сразу перешёл к главному.

— Будущее у неё простое — выйти замуж и брачным договором объединить две династии.

— Мне вот подумалось о Персии, маман. Наследник нынешнего шахиншаха хоть и на десять лет старше моей дочери, но разве это является преградой?

— Персии? — лицо Елены Седьмой вытянулось. — Почему Персии? В Европе хватает потенциальных женихов.

— Возможно, что и хватает, но какие-то они все незначительные, — чуть поморщился я. — Вот Персия — древнее государство с богатой историей. Через неё в Европу поступают почти все индийские и китайские товары. Не удивлюсь, запрети она экспорт… вывоз товара, то есть, и через пару лет западные государства взвоют.

— Говорят, у них практикуется многожёнство.

— Да, поговаривают. Но насколько оно развито, мы не знаем. Вот этим летом на Каспий будет отправлена флотилия, и она в следующем году привезёт нам достоверные известия.

— Почему бы не спросить у персидского посла? — предложила императрица. — Он даст весь доступный расклад по интересующему нас вопросу.

— Спросить никогда не поздно, маман. Сейчас мне хочется узнать, нет ли каких особых причин не предлагать Олимпиаду персидскому наследнику.

— Все правители России женились на европейках…

— Кроме меня, — улыбнулся я.

— Кроме вас, сын, — не стушевалась Елена Седьмая. — К тому же политические и экономические интересы Империи тоже были устремлены на Запад.

— Времена меняются. Сейчас многие европейские короли находятся в достаточно близком родстве друг с другом, что может иметь негативные последствия для здоровья потомков. Но я предвижу, что России следует устремить свой взгляд на Восток. За нашей южной границей находится плодородная степь, и с падением Булгарии она поделится нами и Хазарией. После этого весь юг окажется относительно безопасным, и можно будет торговать со многими государствами.

— Иными словами, для России Восток предпочтительнее Запада? В какой-то степени мы согласны.

— Может, вам, маман, данная дилемма не будет представляться неразрешённой, если узнаете, что мы приняли решение увеличить нашу семью ещё на одного человечка.

— О-о! — лицо женщины оживилось. — Это хорошая новость, сын наш. В таком случае, да… Нет никаких причин отказываться от союза с Персией, если пообещаете, что другая дочь, ежели родится она, а не сын, выйдет замуж за наследника европейского государства.

— Если это будет отвечать интересам Империи, то я всех дочерей выдам за европейских монархов. Наплодим столько, что у них все женихи закончатся на двадцать лет вперёд, — улыбнулся я. — Да и установление дружественных связей с восточными государствами может положительно повлиять на увеличение рождаемости в России.

— Что ты задумал, сын? Ничего не понимаю…

Я давно заметил, что речь женщины, которую называю своей матерью, в редкие минуты нервного перенапряжения или откровенной усталости теряла привычный официоз.

— Заселение пустых земель жителями других государств.

— Но персы… — попыталась найти подходящее слово собеседница. — Они другие! В Европе люди подозрительно относятся ко всем чужакам. Арелатцы не долюбливают аквитанцев, франков, саксонцев. Франки откровенно презирают альбионцев, и одинаково со всеми смотрят свысока на гётов и свеев. Но внешне они все мало чем отличаются друг от друга. Персы же, как и булгары, хазары, армяне — иные. Не просто другие, а совершенно иные, как по внешнему облику, так и по душевным качествам. Ты понимаешь, сын?

— Моя жена — хазарка.

— Да, — не смутилась Елена Седьмая, взяв себя в руки, — но она часто путешествовала по Европе и знает, хоть и чуточку, несколько языков…

Я удивился последним словам, но промолчал. Ханна мне об этом, кажется, ничего не говорила. Возможно, она сама невысоко ставила эти лингвистические опыты.

— …она довольно много знает об европейских обычаях, — продолжала императрица. — Иными словами, хотя внешне и отличается от тех же арелатцев, италийцев и большинства русских, но…

— Но неприятия не вызовет, — продолжил я.

— Именно! — подняла палец собеседница. — Персы же, представители чуждой культуры. Как они смогут ужиться среди русских? Даже я, как это поняла значительно позже, сильно выделялась среди местной аристократии, и понадобилось не менее пяти лет, чтобы как-то различия нивелировать, сгладить. Теперь я ощущаю себя больше русской, чем арелаткой. Сестра Эйлиш, при всём её широчайшем кругозоре и терпимости, во время нашей последней встречи не смогла скрыть своего недоумения от приобретённых мною местных привычек.

— Понял, — кивнул я. — И могу сказать, что полностью согласен. Именно поэтому и не собираюсь приглашать множество людей из какого-то одного государства и селить их компактно. Среди немногочисленных требований ко всем им будет обязательные условия: учить русский язык и проявлять терпимость в религиозных вопросах.

— Я слышала, что персы — солнцепоклонники и очень упёртые люди.

— Значит, таковые к нам не приедут. России не нужны переселенцы ради самого переселения. Персы трудолюбивы и в меру воинственны. Их я думаю расселить на территории Булгарии после её присоединения к Империи, дабы они служили в качестве казаков неким противовесом местным непримеримым, которые так или иначе окажутся среди местных.

— Непримеримым? Кто это?

— Далеко не все булгары смирятся с новым положением дел и будут стараться вредить всеми способами, вплоть до убийств чиновников и обычных людей. Вот таковых и будут усмирять казаки.

— Чужими руками думаете справиться с проблемой? — призадумавшись, ответила Елена Седьмая.

— Не совсем чужими, — парировал я. — Это будут подданные Империи. Недовольство государством, на мой взгляд, со временем изменить будет можно, а вот недовольство именно в отношении русских — вещь более сложная, эмоциональная. Если Империя сможет обеспечить булгар работой, тем самым подняв их благосостояние, а вот национальный вопрос… Это сложный вопрос…

Маман несколько минут смотрела на меня с некоторым удивлением.

— В любом случае, надо заранее думать о будущих проблемах. Что же касается Олимпиады, — возвратился я к начальному вопросу, — то мы лишь предполагаем, как оно может сложиться. А что получится в итоге…

— Хорошо. Давайте оставим