Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Игната… — Степан закашлялся. — Игната успели предупредить. Фома выскочил из-за поворота, закричал. Игнат с основной группой свернул в лес, на старую тропу. Ушли. А мы… мы остались прикрытием. Нашим крикнули, что задержим, сколько сможем. Но вот как оно получилось.

— А груз?

— У Игната. Серебро, что за золото дали — с ним. А железо, что мы везли… — Степан болезненно сглотнул. — Забрали. Всё забрали. Нас вот… бросили. Думали, дохлые мы. Ваньку прикладом огрели, меня пулей зацепило, я в снег упал, притворился… Гришка полз, полз к нам… Они поржали, пошарили по карманам и ушли. Сказали: «Пусть ползут к своему барину, привет передают».

— Кто сказал? Что именно? Вспоминай, Степан, каждое слово!

— Сказали… — он закашлялся, скривился от боли. — Сказали: «Скажи Воронову, что это только задаток. Весной за процентами придём». И ещё… ещё сказали: «Двоих мы с собой забрали. Заложники. Пусть барин подумает, как выкупать будет».

Холод залился в грудь ледяной волной.

— Кого забрали⁈

— Петруху… и Ваську… Били их, связали, на сани погрузили и увезли…

Вокруг уже собралась вся артель. Мужики стояли молча, глядя на раненых и разбитые сани. Кто-то крестился, кто-то сжимал кулаки так, что костяшки белели. Архип подошёл к саням, погладил лошадь по мокрой морде.

— Загнали скотину, ироды… — пробасил он глухо. — Не жилец она. Сердце надорвала.

— Елизар! — рявкнул я. — Марфу сюда, с бинтами и спиртом! Раненых в тепло, быстро! В избу несите, там светлее. Я сам оперировать буду.

— Понял, — старик кивнул и начал распоряжаться, разгоняя толпу.

Я же стоял и смотрел на кровавый след, который тянулся за санями от самых ворот. Это был не просто грабеж. Это было послание. Рябов не стал ждать весны. Он нашёл наш болевой нерв.

Он не мог взять штурмом укреплённый лагерь зимой. Но он мог перерезать нам вены. Лишить нас подвоза. Запереть в этой тайге, как крыс в бочке. И теперь ещё и заложники.

* * *

Операция шла тяжело. У Ваньки была сломана ключица и сильное сотрясение, но жить будет. Гришка потерял много крови — пули прошли мимо жизненно важных органов, одна в бок навылет, вторая застряла в бедре. Я работал, как проклятый, при свете керосиновых ламп.

А вот со Степаном пришлось повозиться дольше всех. Пуля — круглая, свинцовая, старого образца — вошла в мягкие ткани плеча, раздробила кость и застряла где-то под лопаткой.

Я работал, используя прокипячённые ножи и щипцы Архипа. Спирта не жалели — и для дезинфекции, и внутрь пациенту вместо наркоза.

Когда я вытащил деформированный кусок свинца и бросил его в жестяную миску, звякнуло так, будто колокол ударил.

— Жить будет, — сказал я, вытирая руки окровавленным полотенцем. — Рука, правда, может сохнуть начать, нерв задет. Но жив.

Я вышел на воздух. Меня мутило. Не от крови — к ней я привык ещё на «Скорой». От бессильной злобы.

Митька мёртв. Петруха и Васька в плену. Трое раненых. Груз потерян. И это только начало.

В конторе меня уже ждали. Елизар, Архип, Михей. На столе лежала карта. Игната не было — он ещё не вернулся с основной группой.

— Докладывай всё, что знаешь, — бросил я Михею, который успел переговорить с каждым, кто был в телеге и узнать хоть какие-то подробности, пока я оперировал по очереди мужиков.

— Четверо нападавших было, — начал Михей. — Но в лесу были ещё. Стреляли залпом, слаженно. Оружие — гладкоствол, но били кучно. Не крестьяне с вилами.

— Наёмники, — кивнул я. — Рябовская «гвардия». Или те самые, про которых Степан Захарович из города писал.

— Они забрали всё железо, — глухо сказал Архип. — Листы, пруток, уголь. Мне теперь бутару чинить нечем. И подковы ковать не из чего.

— Продукты?

— Тоже. Муки там было пудов десять. Сахар. Соль.

Я посмотрел на карту. Дорога в город — это наша пуповина. Она длинная, петляет по распадкам, идёт через густой лес. Там сотня мест для засады. Если они перекроют тракт…

— У нас запасов на сколько? — спросил я Елизара.

— Муки — на месяц, если урезать пайку, — ответил старовер, теребя бороду. — Мяса — поболе, солонины много. А вот с порохом беда. Тот обоз как раз свинец и порох вёз. Игнат увёл серебро, это хорошо, но с припасами беда случилась.

— Значит, блокада.

В комнате повисла тишина. Тяжёлая, липкая.

— Рябов сменил тактику, — начал я, водя пальцем по карте. — Он понял, что в лоб нас не взять. Теперь он будет бить по обозам. По одиночкам. По охотникам. Он хочет, чтобы мы боялись выйти за ворота. Чтобы мы перестали получать ресурсы. И чтобы в городе думали, что с нами опасно иметь дело. Плюс заложники — чтобы связать нам руки.

— И что делать будем? — спросил Михей. — Сидеть и ждать, пока с голодухи пухнуть начнём?

— Нет, — я поднял голову. — Мы будем менять правила игры.

Я встал и подошёл к окну. За ним падал снег, скрывая следы крови во дворе.

— Первое. Одиночные обозы отменяются навсегда. Больше никто не выходит из лагеря меньше чем десятком и без разведки вперёд. Но это потом, когда Игнат вернётся. Второе. Нам нужна другая дорога.

Все уставились на меня.

— Другая? — переспросил Елизар. — Да где ж её взять? Тайга кругом. Одна дорога — тракт старый.

— Тракт все знают. Рябов его знает. А нам нужна тропа, про которую он не знает. Зимник.

Я повернулся к Елизару.

— Отец, ты говорил про скиты староверские. Про тропы, которыми ваши от властей уходили. Есть путь в обход Чёртова поворота? Через болота, через гривы? Пусть крюк, пусть тяжело, но чтобы скрытно.

Елизар задумался, прикрыв глаза. В его памяти явно всплывали карты, нарисованные не на бумаге, а в рассказах дедов.

— Есть одна путанка… — медленно проговорил он. — Через Змеиный лог. Там летом топь непролазная, гадюки кишат. А зимой… зимой можно проскочить. Только там бурелом страшный. Чистить надо.

— Прочистим. Михей возьмёт топоры и пилы. Сделаем просеку. Узкую, под одни сани.

— Это время, Андрей Петрович. Неделя, не меньше.

— У нас нет выбора, — я обвёл взглядом собравшихся. — Третье. Мы должны показать зубы. Рябов думает, что напугал нас. Что мы забились в нору. Но мы должны ударить в ответ. И вернуть наших людей.

В моих глазах, наверное, мелькнуло что-то такое, от чего Архип хищно улыбнулся.

— И как мы их найдём? — спросил Михей. — Тайга большая.

— Найдём, — твёрдо сказал я. — У меня есть идея. Но сначала нужно дождаться Игната.

* * *

Игнат вернулся на третий день. Измотанный, обмороженный, но живой. С ним пришел и Фома. Целые