Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

людей наберем столько, что в «ГАЗель» не поместятся? Или «ГАЗель» сдохнет — она все же далеко не в идеальном состоянии, а Вова не гениальный механик. Кое-что умеет, но не более. В чистом поле серьезную поломку он не устранит.

Да и, в конце концов, морской путь к ТЦ был куда безопаснее наземного, так почему его не разведать?

Но я подозревал, что первопричиной Вовиного решения было то, что он беспокоился обо мне, точнее о моем здоровье. Все же в катере намного удобнее и комфортнее, чем в дребезжащей и прыгающей на каждом ухабе «ГАЗели».

Я как раз допил свой чаек, когда сверху, где стояла «ГАЗель», раздался недовольный голос Волохая.

— Владимир, а обязательно поднимать меня в такую рань, да еще и тащить с вами? Ну какой от меня толк?

Я отлично представил себе, как скалится Вова, изображая радушную улыбку. Волохай после наступления апокалипсиса бесил. Бесил меня, бесил Вову. А ведь в прошлом, в тихие спокойные времена, он казался эталоном спокойствия разумности. Все же правду говорят — человек познается в беде. Вот и Волохай очень сильно изменился после начала апокалипсиса. Стал совершенно другим, незнакомым, и очень раздражал что меня, что Вову, особенно своими недавними поступками.

Впрочем, остальных в деревне он просто достал своей мелочной жадностью и жаждой признания.

— Ну как же, уважаемый Борис Волохаевич, — послышался голос Вовы. — Куда ж мы без тебя? А как же твоя деловая хватка? Умение торговать? Кто кроме тебя сможет выбить из вояк максимальное число ништяков? Не-не-не, вот от этой обязанности ты не отвертишься, уж прости.

Услышав про выманивание ништяков, Волохай тут же сменил свой ворчливый тон на пафосно-деловитый и выдал что-то вроде того: «Ну, раз так надо, то готов, конечно, хотя и тяжеловато…но ради дела готов!».

Я и не подозревал в Вовке до недавнего времени таланта дипломата. Он в принципе здорово поменялся за последнее время, и в отличие от Волохая в лучшую сторону. Ответственный стал, хотя раньше был тем еще раздолбаем. Гуманизм, правда, какой-то в нем нездоровый появился… Эх, доведет когда-нибудь это его до беды… А впрочем, может, с ним как раз все нормально? Может, это я дичать стал? Ведь и Вовка мне говорил, и Анька не раз намекала, что я будто зверею. Да и сам замечал за собой странности, которые мне вроде как не свойственны.

Тем временем рация пиликнула вызовом и голосом Вовы выдала:

— Жек, выдвигаемся! Давай до конца моста параллельно пойдем. Если что — прикроешь нас.

— Хорошо. Но ты понимаешь, да, что «прикроешь» — это такое себе…с качающегося катера, да на расстоянии я вряд ли попаду во что-то меньше машины.

— Ну хоть напугаешь. Ладно, держим связь.

Я постучал по крыше рубки, призывая Костика высунуться, и кратко объяснил ему задачу. Он просто кивнул башкой и скрылся обратно, а через секунду уже зашуршали водометы двигателя, и катер, басовито рыкнув и выбросив клуб сизого дыма, рванул вперед, рассекая утренний туман своим носом.

Так как до соседнего берега был с десяток километров, никакого смысла в «бдении» безостановочно я просто не видел. Зато можно было в кои-то веки полюбоваться природой не из окна машины. Вообще после того, как я чуть не помер, все окружающее стало каким-то…более выпуклым, что ли. Насыщенным, ярким и красочным. Вот, например, те цветочки на дереве. Розовые, белые. С такого расстояния я не вижу, что это за дерево, но это и не важно. Важно то, что эти цветы прекрасны. Я как фотоаппаратом запечатлеваю их вид, и теперь еще пару дней смогу вспоминать этот момент как один из самых прекрасных в жизни. Вид медленно отдаляющейся деревни, кроны деревьев, начавших зеленеть, ставших походить на зеленое море.

Само море, в конце концов…буруны волн медленно катили к берегу, и это зрелище притягивало, гипнотизировало…

Я тряхнул головой и направил взгляд на сушу.

В целом весь берег реки с этой стороны великолепно выглядит. Живописные обрывы, усеянные ласточкиными гнездами, спускающиеся к самой воде корни деревьев, растущих в самых невероятных местах… Иногда все это скально-древесное чудо резко обрывается, будто бы обрубленное исполинским ножом, и к воде сбегает очередной гигантский овраг, проточенный за столетия водой. Или же открывается бухта, в которую вливается текущая откуда-то сверху полноводная, широкая речка, по ней без проблем пройдет и наш катер в том числе.

Вообще, за последние десять дней весна окончательно вступила в свои права, хотя по утрам все еще было крайне свежо. Но все говорило о том, что уже через месяц-другой эту утреннюю свежесть мы будем вспоминать с ностальгией, мучаясь от жары. И единственное время, когда можно насладиться прохладой, будет ранее утро. Даже ночью летний зной не даст пощады, будет донимать, мешать.

Эх…а ведь раньше я скрывался от него в комнате с кондиционером. Но теперь все, нет больше кондиционеров.

Впрочем, даже если бы и достал — толку от него немного. Кто мне позволит гонять генератор и тратить топливо, чтобы посидеть в прохладе?

Я сразу представил, как хмурится Вовин батя, начинает наезжать, что, мол, если жарко — иди искупайся. И вообще — нечего бока отлеживать, когда работы непочатый край!

А ведь в деревне летом ее действительно хватает — прополоть, полить, вскопать, и так далее и тому подобное.

К вечеру уже ног чувствовать не будешь.

Но и это в деревенском лете не самое страшное. Учитывая близость реки, с теплом придут они: те, кто круче зомбарей чует кровь. Комары. И вот они уже принесут с собой настоящий ад — хрен поспишь, а если сможешь — наутро будешь чесаться, как бешеный. Ненавижу этих гадов…

Впрочем, до них еще далеко. Сейчас можно было просто наслаждаться рекой и теплом, и я это делал.

У Вовы в то же время все было не так чтобы радужно. «ГАЗёл» начал дурить. То, что датчик топлива не работает, Вову не беспокоило, а вот плавающие обороты на третьей передаче не доставляли никакого кайфа. Оставалось надеяться, что до ТЦ этот рыдван доползет, а там вроде как есть специально обученные люди, которые, глядишь, и подшаманят чего. Ибо не дело ездить на неисправной машине.

Кстати, мне стало до жути обидно. Ну как так — зомби апокалипсис настал, куча людей погибла, брошенных тачек должно быть полно — выбирай, обхохочешься. Хочешь раритетный ушастый жужик, хочешь какой-нибудь «Майбах»… А чего ж нам так не прет? Чего у нас так все скудно?

Я решил,