"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

останавливать. — Стражников было двое; они были одеты в форму имперской гвардии: высокие сапоги, широкие штаны и короткие красные куртки — распахнутые по случаю жары. Один из них лениво играл дубинкой, но стражникам явно больше хотелось сплетничать с остановившимися у ворот купцами, чем осматривать фургоны. Скоро должно было наступить равноденствие и с ним самые важные события Обряда Столетия; они совпадали с городским Праздником Воды, и к тому же в этом году на те же дни приходились ежегодные лунные каникулы. Торжества ожидались великолепные, и в столицу со всех сторон стекался народ. Маскелль добавила: — Мы в цивилизованных местах, не забывай.

Риан прислонился плечом к ее колену и посмотрел ей в лицо, подняв бровь.

— Значит ли это, что и уехать они нам позволят тоже? Маскелль провела рукой по его волосам. Влажный воздух заставлял кончики завиваться.

— Город открыт для всех.

Риан с сомнением покачал головой, но никто не обратил на них внимания, и фургоны, миновав ворота, загрохотали по камням широкой мощеной площади. Впереди виднелась улица, ведущая к Городу Храмов.

Маскелль услышала громкое изумленное восклицание кого-то из ариаденцев. Площадь в нескольких сотнях ярдов от ворот пересекалась широким рвом. Послеполуденное солнце отражалось в спокойной воде, отделенной от бурной реки системой каналов. По водной глади скользили лодки, несколько плоскодонных грузовых барж, но больше всего было увеселительных суденышек. Люди в легких белых одеждах сидели в них под яркими навесами или зонтами.

На первый взгляд серые громады за рвом в горячем струящемся воздухе могли показаться средних размеров горным массивом. Потом глаз начинал различать гигантские ступенчатые здания с украшенными статуями и резьбой стенами, увенчанные куполами или тонкими башнями. Храмы. Сердце Маскелль заколотилось.

Входом в Город Храмов служили трое ворот на длинной террасе за рвом. За ними лежал просторный мощеный двор, по которому расхаживали группы людей в ярких одеждах. Однако над всем царили пять огромных конических башен, соединенных колоннадами, — Марай, Храм Горы.

Улица вела к широкому каменному мосту через ров, по обеим сторонам которого выстроились сторожевые мраморные львы. Старая Мали придержала быков: впереди возникла толчея. Путешественники, незнакомые с городом, теснили другие фургоны и теряли друг друга, лоточники во весь голос расхваливали свои товары, спеша заполучить деньги приезжих до того, как те попадут на богатые городские рынки. Маскелль взглянула на Риана. Он, заслоняя рукой глаза от солнца, всматривался в открывшийся вид. Растим воспользовался остановкой, подбежал к фургону Маскелль и вскочил на подножку. Его круглое лицо было мокрым от пота, но в своем возбуждении он этого не замечал.

— Это дворец? — спросил он.

— Что? — Маскелль догадалась, что он имеет в виду храм. — Нет, это Марай, Храм Горы. Мы въезжаем в Кушор-Ат, Город Храмов. Дворец находится в Городе Владыки, Кушор-Ане, вон там. — Она показала на другой широкий мост, по которому можно было попасть во второе сердце столицы.

— Посланник Небес живет в храме? — не отставал от нее Растим. Должно быть, ему представлялись огромные толпы зрителей на представлениях его труппы. Перед Растимом был, безусловно, самый большой город, какой только ариаденцу случалось видеть.

— Довольно близко от него, — ответила Маскелль. В Кушор-Ате и Кушор-Ане были сотни храмов, и каждый играл свою точно определенную роль в системе столь же сложной, как и сеть каналов и бараев, снабжающих город водой; Маскелль совсем не хотелось давать сейчас Растиму урок архитектуры и истории. — Успокойся. Мы ведь добрались, верно?

— Я знаю, но что… — Повозки впереди них пришли в движение, и Растиму пришлось бежать обратно к собственному фургону.

Караван въехал на мост, и ветерок немного развеял влажную жару. Вода пахла свежестью, несла ароматы джунглей и благовонных курений с лодок. Для приезжих из чужих стран всегда было загадкой, как вода в созданных человеком каналах остается такой чистой, и они приписывали это священной природе системы бараев. На самом же деле заслуга принадлежала строителям Кушор-Ата и Кушор-Ана, которые благодаря опыту создания ирригации на рисовых полях узнали все о повадках текущей воды.

Ближайшие к мосту лодки все были прогулочными — широкими плоскодонками, которыми управляли стоящие на носу и корме лодочники с шестами в руках. От солнца пассажиров защищали полотняные навесы. Глядя на них, Маскелль погрузилась в воспоминания почти такие же яркие, как видение: перед ней всплыл давно прошедший день, проведенный на одном из таких суденышек. Жаркие лучи солнца, канал, ведущий мимо дворца к западному бараю, цветы, заполняющие лодку, ветерок, играющий колокольчиками… Маскелль с раздражением потрясла головой, прогоняя воспоминание.

Фургоны съехали с моста и оказались на широкой площади перед террасами. Здесь толчея была еще больше: экипажи, спешащие куда-то пешеходы, быки, лошади. Старая Мали озабоченно закряхтела.

— Нужно отсюда выбираться, — сказал Риан, вставая во весь рост на сиденье, чтобы оглядеться.

Маскелль заставила себя отвлечься от прошлого и сказала:

— Едем вон туда.

В правом конце площади оказалась обнесенная стенами почтовая станция большое здание с просторным двором, где могли разместиться десятки фургонов. Ариаденцам удалось добраться до нее, никого не задавив, и Маскелль слезла с козел, чтобы договориться о плате. Пока она разговаривала со смотрителем, Растим вертелся рядом и обеспокоенно прислушивался.

— Мы можем позволить себе остаться здесь всего на одну ночь, — печально сказал он, когда Маскелль заплатила смотрителю пару монет за разрешение въехать на станцию.

— Нам больше и не нужно, — ответила она и подумала: «Все решится раньше — так или иначе».

Как ни велика была станция, двор ее был забит повозками всех видов и размеров — от легкой тележки мелкого торговца до огромных двухэтажных домов на колесах с закрытыми ставнями окнами и обнесенными перилами площадками на крышах. В загонах теснились быки, онагры, лошади. Шум, производимый животными, крики и разговоры на дюжине языков оглушали. Риан, казалось, принял все это как должное, хотя судить по выражению его лица о чем-то было трудно. Ариаденцы пришли в радостное возбуждение: город оправдал все, что им было обещано, а многолюдие означало, что наверняка найдется немало желающих увидеть представление. Присутствие Маскелль — почтенной странствующей монахини — обеспечило им вежливое внимание служителей, и с их помощью скоро нашлось место, где можно было поставить фургоны.

Актеры суетились, устраиваясь на новом месте, и Маскелль отошла в сторону, чтобы не мешать. Она стала смотреть на башни Марай, хорошо видные поверх стены станции.

«Лучше поскорее со всем покончить», — мрачно подумала она. Теперь, когда она добралась до столицы, нервы ее были напряжены до предела. Служители уже несли сено для быков, Риан и Фирак пытались разобраться, как подается вода