Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— Что-то вроде того, Тамарик. Что-то вроде того. Но придворные кудесники часто кончают жизнь на колу, когда у хозяина меняется настроение или появляется более умелый конкурент.

— А мы что, не конкуренты? — она хитро прищурилась.

Я взял кружку и ухмыльнулся.

— Мы, свет мой, не конкуренты. Мы — стихийное бедствие. Тихая, локальная катастрофа. И пока медведи думают, как приручить ураган, этот ураган будет собирать свои три ведра Осколков с каждого отряда и готовить сюрпризы. Кстати, как там наша «гостья»?

— Ольга? — Томка махнула рукой. — Уснула. Рыдала, рыдала, да и вырубилась. Дали ей твой седативный чай. Думаю, когда проснётся, будет очень сговорчивой. Особенно если дам послушать ей, как её «друзья» на самом деле о ней отозвались в том самом разговоре в машине, когда она вышла.

— Отличная мысль. А знаешь, что нам нужно?

— Что, шеф?

— Нам нужно свое, маленькое, частное болотце. Чтобы не ходить на «Болото-12» как на работу. Чтобы тихо, без лишних глаз, испытывать новые штуки. И чтобы никто, даже очень умные медведи, не знали, где оно находится.

Тамарка задумалась, а потом её лицо озарила хитрая улыбка.

— А я, кажется, знаю одно место… Старая торфяная выработка, недалеко от деревни Бабкино. Местные её обходят за версту, говорят, там «кикимора болотная светильники ворует». Это не Осколки Сердца, случаем?

Я посмотрел на неё с неподдельным восхищением.

— Тамарик, ты гений! Завтра, сразу после проверки медвежьих образцов, едем смотреть на твою кикимору. И берём с собой самый яркий фонарь. Надо же ей что-то предложить в обмен!

Глава 5

Белка и Стрелка

Недалеко от приюта, почти на самом берегу реки, уместились две улочки с частными домами. На одной из них живёт мой знакомый — Иван Савельевич. Военный пенсионер шестидесяти пяти лет от роду. Если бы не его слова, я бы и шестидесяти ему не дал.

Познакомились мы случайно, во время моей утренней пробежки я услышал забористый мат, из тех его разновидностей, которые входят в неофициальный командный язык. Пытаясь выяснить причину, я приостановился у ограды из сетки — рабицы и понял, что голос раздаётся из-под машины. Видавшего виды УАЗа — 469.

— Хозяин, у тебя там всё в порядке или помощь нужна? — крикнул я на всякий случай, а то мало ли, вдруг человека машиной придавило.

— Помощь не помешает, а то я никак эту хрень один впендюрить куда надо не могу, — донеслось из-под машины.

Под брехливый лай старой псины, сидевшей на цепи, я зашёл во двор. Да уж, есть Кулибины в русских селениях! К треноге массивного бруса был привязан полиспаст, а в нутро машины опущена коробка передач, причём, через трубу и открытые двери.

— Хозяин, ты говори, что делать. Вира — майна или ещё что, — ознакомился я с нехитрым сооружением.

— Майнуй помаленьку, буквально чуток, — раздалось снизу.

Провозились мы полчаса, а потом пили на веранде чай со смородиновым вареньем.

Савельич оказался мужиком компанейским, и судя по всему, ему не хватало общения. Служил он в мотострелках. Дослужился до капитана, но потом его комиссовали по инвалидности.

— Ногу повредил, можно сказать, по глупости, — не стал он вдаваться в подробности, — Теперь у меня одна короче другой на три сантиметра.

Заядлый рыбак, охотник и даже немного травник, он лишь зимой искал возможности подработки, тем же сторожем или кочегаром в школьной котельной, но как только наступала весна его в городе уже было не удержать.

— Савельич, а я смотрю, для пенсионера ты неплохо живёшь? — оценил я его хозяйство и дом.

Добротная крыша, недешёвые окна с металлическими ставнями, вкопанный в землю газгольдер, выдающий своё присутствие выходом характерной жёлтой трубы и двор, вымощенный очень приличной плиткой.

— Тайга, паря, она как мать — кормилица, если ты к ней с умом, — наставительно поднял старик палец к небу.

— А с умом — это как? — живо поинтересовался я в ответ.

— Вот смотри. Мой Орлик, — кивнул дедок на автомобиль, — Он в такие кущи залезает, куда ни один из этих лакированных паркетников в жизнь не сунется. Преимущество? Да, и какое… Впрочем, у меня с грибов всё началось. Набрёл я как-то раз на целую поляну боровиков, да каких! Шляпки ­– во, — скрестил он пальцы, вытянув их перед собой и обозначив тем самым фантастический размер своих находок, — Но больше половины уже к сбору не годились. Даже на сушку. Перезрели. Другой бы плюнул от досады, собрал, что можно и ушёл, а я их все собрал. А потом эти, что перезрели, на соседние поляны вывез, да там и слегка прикопал, перед этим лопатой на куски порубив. Знаешь, сколько через год грибов с тех полян снял?

— Много?

— Не то слово. Тут-то мне и пришло в голову, — затягивая интригу, начал старик наливать себе ещё одну кружку чая, кстати, не простого, а со сбором трав и смородинного листа, — Женьшень! Растёт он у нас, но встречается редко. Вот я и начал его семена высаживать в подходящих местах. Поначалу окарался, конечно. Где близко к речке высадил и посадки смыло по весне. Пару раз с солнцепёком не угадал, а женьшень его не любит, но потихоньку — полегоньку дело пошло. В это лето поеду плантации проверять, где есть уже пятнадцатилетние растения. Те корешки уже на вес золота пойдут. Это же таёжный женьшень, а не на огороде выращенный.

— Есть разница?

— Ещё какая! Натуральный таёжный раза в два — три лучше выращенного на огороде. И это не мои слова и выдумки. От таких людей слышал, которым стоит доверять. Опять же цены, сам понимаешь, не из воздуха берутся. Мои корешки дорого покупают, а те, что из огородов, берут неохотно и намного дешевле.

— А что ещё можно полезного сделать, чтобы пользу получить? — воспользовался я бесплатной лекцией практического природоведения.

Согласитесь, не каждый день тебе рассказывают, как обычная тайга может превратиться в золотое дно.

— Солонцы можно по зиме организовать, но это для мяса, — начал Савельич загибать пальцы, — Из растений для сбора: лимонник, аралия и элеутерококк. Они порой такие вымахивают, что диву даёшься. Их тоже аптеки принимают, но намного