Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

наивны. В любом случае, я передам ваши условия. Но предупреждаю: отказ от протекции «Феникса» лишает вас нашей защиты. В случае давления со стороны Медведевых или… более жёстких методов конкурентов, вы останетесь один на один со своей проблемой.

— Это моя проблема, — твёрдо сказал я. — А теперь, если вы передали всё, что хотели, наше общение окончено. Все дальнейшие контакты прошу осуществлять через официальные каналы гильдии. Как и договаривались.

Он встал, кивнул без тени улыбки.

— Как пожелаете. Но запомните, дверь в «Феникс» для вас пока открыта. Пока. До свидания, Александр Сергеевич.

После его ухода я ещё долго сидел на кухне, глядя на входную дверь. Белка положила голову мне на колено, требуя внимания.

Был бы Всеволод Степанович чуть поразговорчивей, может получилось бы у него выпытать, как и на что мне рассчитывать, с точки зрения «крыши» со стороны его спецслужбы, а так…

Лучше уж буду сам по себе. Хотя бы, временно. Надеюсь, такое решение вскоре подтолкнёт его на более внятные разговоры.

— Всё оказалось сложнее, моя девочка, — шептал я, гладя пушистый, ещё щенячий бок лайки. — «Феникс» оказался не монолитом, а коалицией мелких хищников. Им я нужен, чтобы догнать «тепличных аристократов» и идти с ними вровень. А те, в свою очередь, хотят сохранить отрыв. Я же влез в самую гущу клановых разборок, сам того не желая.

Оставаться в детдоме было безумием. «Феникс» отследил меня через Ольгу. Медведевы, наверняка, тоже не дремлют. Нужно было уходить в тень. Хотя бы на время. Раз тут, в тихом Уссурийске, даже на убийства кто-то сподобился, значит, в решении моего вопроса у кого-то точно подгорает.

Отправил гонца к Ивану Савельевичу. Показал он мне на обратном пути свою «незавершёнку». Лет десять назад он собирался егерем стать, и даже денег на строительство жилья сколько-то получил. Но грянули лихие времена, эту должность сократили, равно, как и расходы на дальнейшее строительство. Заканчивал он постройку уже на свои, и в основном, своими же руками.

Интересовался я его избушкой по вполне понятной причине — от неё до болота с кикиморами этак километров десять, не больше. Рассматривал я её, как возможную временную базу, и даже разрешением хозяина озаботился, на предмет пожить, скорей, переночевать там пару раз, а вот на тебе — в свете последних, весьма неожиданных веяний, так и места лучше не подобрать.

Я собрал самое необходимое в машину: инструменты, кристаллы, образцы осколков с болота, ноутбук. Белка прыгнула на пассажирское сиденье, готовая к новому приключению. Первым делом мы заехали на складской комплекс, где лежали образцы от Медведевых. Десять килограмм осколков. Нужно было забрать их, пока их не перехватили или не подложили «сюрприз». Ящик оказался на месте, пломбы целы. Я погрузил его в багажник, чувствуя лёгкое, знакомое дрожание пространства сквозь толщу пластика и картона. Качество, судя по вибрациям, было отменным.

Теперь нужно было исчезнуть. Но не просто спрятаться. Нужно было дать понять всем заинтересованным сторонам, что я не сбежал в страхе, а ушёл в творческий отпуск для выполнения их же заказов. И что любая попытка помешать — сорвёт поставки.

Я отправил два идентичных сообщения: одно на официальный ящик Клана Медведевых через биржу гильдии, второе — Юрию Степановичу на контакт, который он оставил.

«В связи с поступлением крупной партии уникального сырья (образцы получены, качество подтверждено) и необходимостью срочного выполнения предзаказов, ухожу на неделю в закрытый цикл работы. Связь невозможна. Все вопросы и предложения по новым контрактам просьба направлять через биржу гильдии. По возвращении предоставлю отчёт и расчёты по текущим заказам. Срыв сроков возможен только в случае внешнего вмешательства в процесс. На что, уверен, ни одна из уважаемых сторон не пойдёт. Иначе навсегда будет вычеркнута из всех дальнейших заказов».

Подтекст был ясен: у меня ваше сырьё, я делаю для вас работу, не мешайте. А если помешаете — сорву сроки, и виноваты будете вы.

Затем я выключил телефон, вынул батарею и направился к единственному месту, где сейчас можно было работать спокойно. К болоту. К Савельичу. И к кикиморе, которая, возможно, уже соскучилась по новым блестящим безделушкам. Пришло время превратить груду осколков и кристаллов во что-то такое, что заставит и «Феникс», и ФСБ и Медведевых всерьёз задуматься, стоит ли им связываться с независимым чернокнижником, желая подмять его под себя.

По дороге я снова вспомнил слова Юрия Степановича о «тепличных цветах». Он был прав в одном: у клановой элиты — годы планомерного индивидуального обучения, почти безграничное финансирование и эксклюзивные ресурсы из Пробоев. У меня же — лишь знания, принесённые из другого мира, упрямство детдомовца и болото с сюрпризами. Посмотрим, чьи аргументы в итоге окажутся весомее.

А пока… пока ведро холодной воды на голову тем, кто вознамерился в своих планах с переизбытком, в отношении меня. Это я про свой побег.

Неделя в лесу? Переживу. Чернокнижники сильны знаниями, а мой комплект бытовых заклинаний заставит подохнуть от зависти владельцев иных роскошных усадеб, обожающих комфорт.

* * *

На тот момент я даже представить себе не мог, какая паника возникла из-за моей попытки спрятаться.

В мире Кланов и гильдий, где каждый шаг отслеживается, а статус определяется публичной активностью, добровольное исчезновение — это не просто тактика. Это вызов. Особенно после получения солидных авансов и уникального сырья.

В офисе Клана Медведевых, расположенном в деловом центре Уссурийска, царила напряжённая тишина. Кирилл Медведев, тот самый булыжник с пилотского кресла, смотрел на экран с моим сообщением, его квадратное лицо было непроницаемо.

— Он что, совсем идиот? — тихо спросил его помощник, молодой маг с аналитическим складом ума. — Берёт наши образцы, получает предоплату по трём контрактам и… исчезает? На неделю? В «закрытый цикл»? Это же прямая провокация!

— Нет, — медленно проговорил Кирилл. — Это не провокация. Это демонстрация силы. Он показывает, что ему не нужны наши сети, наша защита и даже постоянная связь. Что он сам по себе — законченный производственный цикл. И что его работа для нас важнее, чем наше недовольство его методами.

— Но так нельзя! Это неуважение к…

— К чему? — Медведев перебил его, обернувшись. — К нашим негласным правилам? Он пришёл извне. Из ниоткуда. И эти правила для него — пустой звук. Он играет в свою игру. И пока что выигрывает, потому что мы не можем позволить себе сорвать поставки тех самых артефактов, которые уже обещали своим бойцам. Он