"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Оба переглянулись.

— Попался? — хихикнула Катя.

— Ах ты, зараза мелкая! — воскликнул Павел. — Спровоцировала меня!.

— Н-да… — хмыкнула Катя. — Ну и наследник… Такой…

Но договорить она не успела. Двери открылись, и в комнату зашел царь в компании Чехова и Насти.

Павел и Катя в мгновение ока сорвались с дивана и сжали Анастасию в своих объятиях.

— Сестренка! — воскликнул Павел. — Мы так боялись, что ты не вернешься!

— Ты что, Паша, как же я могу не вернуться? А за тобой кто будет присматривать?

— Настя, я… я… — начала Катя, но не договорила и расплакалась.

— Ну все-все, я дома, — погладила старшая младшую по голове.

Потом объятий удосужился и сам Петр Петрович, но только от Кати. Павел же как мужчина пожал отцу руку.

Чехов в это время поздоровался с Онегиным, и оба сели на стулья у окна.

— Красиво, — многозначительно кивнул Михаил Павлович в окно.

— Красиво, — подтвердил Онегин.

Царь прошел чуть дальше и сел в кресло, наблюдая с улыбкой, как его дети обнимаются.

— А где девочки? — поинтересовалась Катя. — Папа сказал, что вы с ними, и еще с одной…

— Да, — кивнула Настя. — Френсис Михаила Павловича умеет изгонять хаос. Она и мои девочки сейчас у меня в комнате.

Онегин повернулся к царю и посмотрел на него взглядом старца.

— Приятно видеть, как дети радуются?

— Ты не представляешь насколько, Женя. Это невероятное чувство… — Романов повернулся к нему и многозначительно посмотрел. — Мы нашли существо, которое утверждает, что он брат Любавки.

Павел и Катя тут же замолчали и повернулись к отцу.

— Любавки? — удивился Онегин. — Володи?

Царь кивнул.

— Где он?

— Мы провели его в мой кабинет.

Царь продолжал смотреть на Онегина. Мужчина встал, с ним поднялся и Чехов.

— Ваше величество, — сделал тот легкий поклон. — Если вы не возражаете, я бы хотел с ним поговорить.

Царь улыбнулся уголком рта и кивнул.

— Мы ненадолго отойдем, — сказал Петр своим детям. — Мама вот-вот подойдет.

— Без проблем, — показала большой палец Анастасия.

Трое мужчин покинули жилую часть Кремля и прошли в рабочую. У кабинета стояла охрана и все элитные воины, которые летали с Романовым в Китай.

— Свободны, — произнес царь.

Они зашли в кабинет. Онегин увидел у окна высокого широкоплечего мужчину с черными, зачесанными назад волосами. На нем был одет то ли плащ, то ли пальто… Было не понятно. Он смотрел в окно, выходящее на внутренний сад.

Когда он повернул голову, то на лице расплылась улыбка. Как будто он только что думал о чем-то своем, но как только увидел посторонних, тут же нацепил маску.

— О, господа! — нарочито весело произнес он. — Вы привели ко мне какого-то сильного менталиста? Мага? Шарлатана? Что он сделает? Карты таро? Нумерология? Загадки? Шарады? Натальная карта?

— Богдан, я уже говорил, что для того, чтобы ты вернулся, необходимо сделать несколько проверок, — пояснил Романов.

— Ох, ваше величество, — он прошел к мужчинам и посмотрел немигающим взглядом на царя. — Я весь ваш.

Петр не отвел взгляда и ухмыльнулся.

— Не бойся.

— Я? — улыбнулся Богдан. — Чего? После того места, где я был, у вас тут довольно уютно. Деревья, яблоня, небо… — на последнем слове его взгляд на секунду стал отрешенным.

— Тогда присядь, — сказал Петр и повернулся к Онегину. — Он весь твой, Женя.

— Простите, Ваше Величество, не могли бы вы оставить нас наедине? — спросил он.

Чехов подошел ближе к царю.

— Я бы рекомендовал….

— Уверен? — серьезно посмотрев в глаза Онегина, спросил царь.

— Да, — спокойно кивнул тот. — Что может произойти в кабинете самого Петра Романова?

— Да, — воскликнул Богдан. — Что может произойти?

Чехов еще раз попробовал.

— Государь, я ему…

— Выйдем, Миша, — без лишних разглагольствований произнес Романов и пошел к выходу. Чехову ничего не оставалось, кроме как последовать за царем. Напоследок он обернулся на Онегина. Тот спокойно смотрел ему в след.

Как только дверь закрылась, Богдан опять прошел к окну и невзначай начал в него смотреть.

— Ну, господин мужик, о чем будем говорить? О комплексах? Наверное, у меня их полно! — он приложил руки к щекам. — Ох, они ползали по моему телу! Щупальца!

После чего громко рассмеялся. Крылья за его спиной пришли в движение, и Онегин догадался, что это не просто предмет одежды.

Он не спеша прошел по кабинету, развернул стул к Богдану и сел, закинув ногу на ногу. Но иномирный гость все не унимался и продолжал смеяться.

Онегин же тихо запел:

— В краю богов и чудовищ я был ангелом, вынужденным жить в саду зла, опустошенным, напуганным, готовым на любое дело, и сияющим, словно маяк во тьме. У тебя все нужные мне лекарства — слава, выпивка, любовь. Выдавай мне их постепенно. Положи руку мне на плечо, только бережно. Мы с богом не в ладах, поэтому я пою. Мою душу никто не заберет. О, да, дай же мне то, чего я хочу на самом деле, это рай. Это потерянная невинность. Я уже…

— ДОВОЛЬНО! — Богдан ударил кулаком по стене.

Все здание задрожало. С потолка посыпалась штукатурка, а в стене образовалась сквозная дыра.

— ТЫ! — У Богдана на голове выросли рога, а крылья расправились и заняли большую часть зала. — ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ ЭТУ ПЕСНЮ⁈ КТО СКАЗАЛ ТЕБЕ!

— Я живу достаточно давно в этом мире, — произнес Онегин, нисколько не испугавшись ужасного существа, нависшего над ним. — Моя задача, как члена сильнейшего отряда за всю историю человечества, сохранение тайн, секретов, подвигов, разочарований, предательств, побед и поражений. Я знаю многое. Очень. И знаю, кто пел тебе эту песню. Но скажи, ты помнишь, что поется дальше?

— Я… — Богдан сделал пару шагов назад.

Его рога и крылья медленно начали складываться и облик постепенно стал человеческим.

— Не помню… — признался он. — Но мне знакомы эти слова.

Онегин встал и подошел к мужчине ближе.

— Бедный ребенок, ты столько пережил. Столько страданий. Как ты умудрился выжить в этом аду? — Онегин положил ладонь на голову