Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Как же больно, черт возьми, как же больно!!!

— А-ааа!!! Больно-ооо!!!

Чем больше я кричал от боли, тем шире становилась улыбка на лице моего мучителя, его буквально колбасило от восторга, который он испытывал. В какой-то момент длинноволосый палач не удержался, начал приплясывать высоко выбрасывая ноги вверх в каком-то подобии канкана и громко петь какую-то песню на немецком языке весьма похожую на военный марш.

Чертов ублюдок вырвал мне плоскогубцами ногти на правой руке, а под ногти на левой руке засунул толстенные иглы, разрезал кожу на груди и поочерёдно плескал туда жидкостью из стеклянных банок, которые оказались уксусной кислотой и чем-то еще не менее убойным. Когда я отрубался он приводил меня в чувство с помощью нашатыря и вновь продолжал свои издевательства. Чтобы я не голосил и не забрызгивал его слюной и кровью мне в рот засунули кляп. Когда мучитель уставал кромсать моё тело, то он включал тумблер на своём садистском приборе и тогда меня пронзали удары электрического тока, которые разливались по моим жилам жидким огнем из-за чего становилось настолько больно, что мозг отказывался это принимать и вырубался, но меня скоро приводили в чувство и пытка продолжалась вновь.

Я умирал от боли, меня воскресали, чтобы убить вновь. И так раз за разом, раз за разом. Мучили, я умирал от боли, меня воскрешали, чтобы вновь убить. Пытка продолжалась вечность, целую вечность боли и страданий.

Младший Ван дер Гельц был виртуозом пытки, маркиз де Сад по сравнению с ним школота который только и умел что кошек мучать да девок гулящих за сиськи дергать, а это прям маэстро садизма, вон как разошелся, я и не знал, что можно испытать такую боль после которой кажется что буквально душа вылетела из тела настолько ей больно было оставаться в рвущейся от страданий и мук плоти.

В какой-то миг пытка неожиданно прекратилась, меня отстегнули от стены, бросили на пол. Из того положения в каком я находился мне были видны лишь ноги зашедших в комнату людей. Много ног, если у каждого по две ноги, то в комнате сейчас находится… сколько? В моей голове тьма и полная разруха, прикинуть сколько человек сейчас в комнате я так и не смог, если ног больше восьми, то сколько человек? Двое, трое, пятеро?

Вот так пытками и ломают человеческую, разумную сущность. Человека долго бьют, бьют и в итоге забивают до состояния полного, безграничного отупения, когда жертве становиться плевать на всё, включая собственную жизнь. Человек превращается в безвольную тряпку, о которую можно вытирать ноги и безнаказанно делать с ней все, что хочешь, а жертва будет лишь бездумно хлопать глазами и не выказывать ни малейшего намека на сопротивление.

Я вспомнил угрозы сынка Ван дер Гельца на счет моей задницы и негров со здоровенными елдаками и понял, что сейчас для меня начнется самое страшное. Хоть в теле и была бездна, а в голове такая пустота, что взорвись рядом артиллерийский снаряд я бы даже ухом не повел из-за безразличия ко всему и всем.

Всё человечное, что было во мне мой палач своими изуверскими пытками не смог убить во мне. Осталось кое-чего, что нельзя было выжечь даже каленым железом. Во мне осталась злость. Злость! Да, я злой человек. Очень злой!

Просто так сдаваться я не хотел. Хрен тебе чёртов ублюдок, а не мою задницу! Я за неё еще поборюсь! Всё что нас не убивает делает нас крепче, а поскольку я еще жив и пережил все твои пытки, то стал настолько крепок, что бетон по сравнению со мной — манная каша!

Когда меня начали поднимать, я ухватился сгибом руки за ближайшую ко мне ногу, подтянул себя к ней и вцепился зубами в ткань чужой брючины. Человек не может прокусить плотную ткань просто стиснув зубы, чтобы разорвать материю надо её активно рвать, то есть дергать из стороны в сторону, как делают это собаки, а если просто сжать зубы, то ничего не прокусишь. Но это правило подходит, наверное, для обычного человека, а не для меня, который решил, что если уж пришлось дать последний бой лежа на холодном кафельном полу, где из оружия остались только зубы, то значит хрена лысого вы меня сейчас оттащите от этой ноги и плевать мне на крепость ткани, я сейчас так зол, что могу прокусить гомогенную танковую броню.

Сверху кто-то закричал неожиданно высоким голосом, да так сильно и отчаянно, что я даже подумал, что ненароком ухватил зубами за лодыжку женщину или свинью, потому что крик перешел в какой-то поросячий визг. Меня попытались оттащить, били по голове и шее, тыкали чем-то твердым по затылку, но я крепко держался сгибом руки и вгрызался зубами все сильнее и сильнее. Ткань брючины под моими зубами промокла, а во рту разлился соленый привкус крови… не моей крови, а чужой, вражеской из ноги. Никогда я не ощущал столь чудесного вкуса как вкус чужой крови на губах, это был вкус победы, вкус торжества. Я смог, я победил, я уйду из этой жизни в бою, умру как воин, рвя чужую плоть собственными зубами. Что съели пидорасы хреновы! Съели! Будете знать как с русскими связываться, у нас и один в поле воин…

Додумать кто там один в поле воин я не успел — меня хорошенько огрели по голове, я вырубился, но, когда нырял в темный омут бессвязности четко понимал, что зубы даже там разжимать не буду и врагам придётся на хрен вырезать мне нижнюю челюсть, чтобы высвободить ногу, попавшую в капкан моих зубов. Получайте ублюдки сраные, я вас всех победил!

Глава 10

Сидеть на раскладном стуле было жутко неудобно, травмированное колено болело всё сильнее и сильнее. Как ногу не поверни, а все равно больно. Коленной чашечке на левой ноге — трындец, это видно не только по опухшему колену и боли, это я знаю из рентгеновского снимка. Длинноволосый ублюдок разбил мне надколенник к чертям собачьим! Чтобы этого урода Ван дер Гельца-младшего в Аду черти в отдельном чане жарили целую вечность! Вернусь домой в Кабинду найду знакомого шамана из племени баконгов и раскошелюсь, чтобы он наслал проклятье на Эрика Ван дер Гельца находящегося сейчас в загробном мире. Смерть чёртового ублюдка-садиста пусть даже и от