Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Зажали нас на улице, сплошь забитой какими-то двухэтажными постройками, которые вплотную подступили к дороге. Над головой протянулись паутины разномастных проводов и бельевых веревок, на которых сушились стиранные вещи, включая труселя и лифчики. Где-то совсем рядом орут дети, визжат от ужаса бабы и гудят автомобильные сигналы.

— Сейчас сэр, — раздалось изнутри «субурбана», — уже вылезаю, сэр!

Капрал Разас высунулся из машины, неуклюже, припадая на правую ногу встал в полный рост и когда я обернулся на звук его шагов черномазый морпех сильным ударом в голову вырубил меня.

Падла! Иуда, проклятая! — последнее, что успело промелькнуть у меня в голове, когда я падал в темный провал забвения. Не зря капрал получил свой чемпионский титул…

Глава 9

В себя я пришел в затхлом, вонючем помещении, которое скорее всего было подвалом с весьма отвратительной системой вентиляции, а может и вовсе без таковой. Воняло затхлой водой, неисправной канализаций, то есть дерьмом и мочой, а еще воняло страхом. Да у страха есть свой запах. Уж я-то знаю, поверьте мне на слово. Я видел сотни людей, которые при виде меня буквально начинали «фонить» страхом. Я сам был в сотнях ситуациях, когда моё тело буквально кричало от страха, а одежда вмиг становилась мокрой от вонючего холодного пота.

Так что страхом я вдоволь надышался и нанюхался за свою жизнь…

Страх основательно пахнет адреналином. Адреналин — гормон, который пахнет. Именно на его запах реагируют собаки, начиная лаять на пугающегося человека. Как и все животные на выброс адреналина реагируют соответственно — могут покусать. Называется у физиологов: «бей или беги» — защитная реакция в ответ на стресс. Если нет возможности ни ударить и ни убежать, то остается одна реакция — страх. Страх бывает, как эмоция, которая требует немедленной ответной реакции. Молниеносно убрать руку от пламени, вызвать пожарных и спасти всех, кого можно. Или уж убежать из места, где пожар. Устранить источник опасности. Тогда стресс разрешается продуктивно. Если нет — тогда остается бездействовать и бояться. Это непродуктивно и чревато проблемами в дальнейшей жизни. Получается, что некое действие все же лучше, чем не делать ничего. Верное это действие или нет, обычно люди задумываются постфактум, когда испуг состоялся и сама по себе пугающая ситуация миновала. Если остаются живы, конечно.

Что я могу сейчас сделать, чтобы не бояться?

Ну, во-первых, осмотреться и оценить обстановку.

Я абсолютно гол на мне нет ничего из одежды, даже трусы сняли. Руки стянуты какими-то массивными железками. Кандалы⁈ Меня подвесили за руки, прикрепив цепью к потолку. Тело натянуто как струна, пальцы ног едва касаются мокрого, холодного пола.

Больно! Боль пронизывает всё мое тело, терзает его как старый пес, который нашел где-то окаменевшую, прошлогоднюю кость и вгрызается в неё своими старыми, желтыми от времени зубами. Болят запястья, передавленные кандалами, болят предплечья и плечи, на которые приходится основная нагрузка в таком растянутом положении, болит затекшая шея и вся левая часть лица, куда по всей видимости пришелся удар капрала-боксера.

Особо оглядеться из-за темноты не получилось, да и нечего тут оглядывать: пол, стены, потолок. Мебели нет, декора на стенах нет, окон нет, лишь тусклая лампочка под потолком, которая своим светом ничего осветить толком не может. Есть только вонь, которой тут столько, что можно полным черпаком её хлебать.

Так, что у нас во-вторых?

Во-вторых, хорошо бы понять, где я и какого ляда тут оказался?

Меня захватили в плен те самые черти, которые устроили засаду на дороге. Помогал им в этом капрал Разас. Это понятно. Но кто они? Вот это не понятно. Агенты USSS? Вряд ли, зачем им так все усложнять, они могли бы меня задержать вполне официально. Третья сторона, в виде каких-то наёмником от демократов? Может быть, но с большой натяжкой. Эти бы грохнули на месте и не стали бы меня похищать. Хотя возможно им просто надо моё тело куда-то подкинуть, чтобы перевести стрелки и увести подозрения от себя. Тогда почему я еще жив? Не понятно.

А может все дело не в возне между демократами, республиканцами и новой партией Трампа, а в чем-то другом. Например, кто-то со стороны проанализировал экономические успехи Кабинды за последние двадцать лет и догадался, что это было невозможно без знания будущего. А вдруг есть какая-то тайная организация, которая охотится за попаданцами вроде меня? Может быть такое? Хрен его знает.

Так, а какие плюсы есть в моем нынешнем положении? Во-первых, я жив! Это радует. Значит хотят о чем-то со мной договориться, к чему-то склонить или что-то узнать. А поболтать я всегда горазд. Во-вторых, я почти цел. Запястья перехвачены кандалами, которые в отличие от тех же веревок не пережимают кровеносные сосуды, соответственно моим кистям ничего не угрожает, а то вот-так вот перетянут руки, они онемеют, а потом их только отрезать…

Отрезать кисти рук⁉

Стоп! Вот я дурень! Как же я мог забыть про сынка Ван дер Гельца — агента Интерпола, про которого мне рассказывал Фрэнк Мозес. А ведь меня могли упаковать его люди. Кандалы как раз в тему. В Африке в кандалах рабов и держали, причем непременно голыми, чтобы минимизировать шансы на побег. Твою-жжжь мать! Если я попал в плен к ублюдку Ван дер Гельцу то это очень и очень плохо. Меня просто зверски замучают без всяких шансов на переговоры и дальнейшее выживание.

В этот момент раздался металлический скрежет, дверь ведущая в камеру распахнулась и сквозь дверной проем шарахнул яркий свет, который заставил болезненно сморщиться. Двое молчаливых здоровяков отстегнули цепь, бросили меня на каменный пол, потом подхватили подмышки и поволокли прочь из вонючей комнатёнки.

Я попытался барахтаться и сопротивляется, но меня хорошенько избили для усмирения и затащили в соседнюю комнату, которая, судя по кафелю на полу и стенах была чем-то вроде помывочной, где, собственно говоря, меня и помыли из шланга ледяной водой. На мои протестующие крики и ругань охрана внимания не обратила, здоровяки все делали молча, деловито и профессионально.

Вытащив из помывочной меня затащили в еще одну комнату, где было больше света, намного чище пол и стены, пахло дезинфекцией. На мои ноги нацепили стальные браслеты, а потом меня буквально распяли — ноги и руки растащили в разные стороны, а я застыл, прижавшись спиной к холодной стене в форме буквы «Х».

Охрана ушла, а я остался один. Напоследок один из конвоиров затолкнул мне в рот кляп, который фиксировался