Многоликий странник - Кирилл Шатилов

них дотянуться, было проще простого. Дикарь, которого Тэрл называл «Гури», с подавленным видом позволил усадить себя на пень возле опрокинутого стола. Только сейчас аол отпустил его и потер раненую руку. Струн ожидал объяснений. Однако первым нарушил молчание окончательно пришедший в себя после падения Фейли.

– Тэвил! Что все это значит, старина? – начал он, пытаясь поставить стол на ножки. – Ты общаешься с ним так, будто вы два старых приятеля. Объясни-ка поподробнее.

– Это больно долгая история. – Тэрл помог ему здоровой рукой и отошел к окну, на всякий случай проверяя, не следит ли кто за домом со стороны туна. – Струн, – указал он на противоположное окно. – Понаблюдай-ка пока за Пограничьем. Сдается мне, что мой «приятель», как выразился Фейли, здесь не один. Я прав, Гури?

– Один, – буркнул шеважа, сдувая с кончика носа грязную каплю. – Но будут еще.

– Когда? Скоро?

– Меня послали все разведать. Если я не вернусь в срок, ждите гостей.

– А если вернешься?

– Ты меня не отпустишь.

– Отчего же? Ведь ты можешь сказать им, что тут засели вооруженные до зубов бойцы и что сражаться с ними нежелательно.

– Могу. – Взгляд шеважа повеселел, и Струн понял, что тот вспоминает, как чуть было не расправился с ними в одиночку.

– Тебе поверят?

– Нет. У нас теперь много людей. Очень много. Клан Тикали и клан Фраки объединились. Мы несем огонь, который спалит ваши дома. Мы убили достаточно ваших воинов, и теперь несем их оружие. Мы готовы сражаться с вами.

Видно было, как замечание насчет убитых вабонов отразилось на лице Тэрла глубокими скорбными морщинами. Он словно боролся с самим собой, чтобы не дать волю чувствам и не наказать собеседника за его опрометчивое бахвальство. Борьба закончилась победой: он не пошевельнулся и только покосился на своих товарищей, которые слушали их странную беседу, затаив дыхание.

– Но ты же прекрасно знаешь, Гури, что даже двух кланов недостаточно, чтобы рассчитывать на покорение Вайла’туна. Вы обречены. Вы погубите нас и себя, но дальше стен, которых мы называем Стреляными, вам не пройти. Неужели твои вожди настолько глупы, что спешат умереть?

– Они не хотят умереть. Они не хотят разрушать сердце вашего стойбища. Они хотят подать пример остальным кланам. С огнем мы опасны для вас, ты знаешь это. Мы разрушим много ваших домов, а потом отойдем обратно в Лес, где вам нас ней найти. Но зато нас найдут другие кланы. Гел и Зорк станут большими вождями, великими воинами.

– Ты сказал Гел? – переспросил Тэрл. – Сын этого, как его звали, Немирда?

– Странно, что ты это помнишь, – усмехнулся Гури. – Да, Гел теперь ведет Тикали…

– Какого рожна, Тэрл! – не выдержал вконец раздраженный Фейли. – С каких это пор шеважа заговорили на нашем языке, а я перестал его понимать! Нельзя ли растолковать нам со Струном, кто этот твой рыжий приятель, почему мы не смогли его прикончить и почему, раз уж на то пошло, он не прикончил нас?

Струн согласно кивнул и, посмотрев на отошедшую в темный угол Элету, добавил:

– И почему она прятала его?

Тэрл покачал головой, опускаясь на пень напротив шеважа. Стало заметно, что внешняя бодрость и веселость даются ему через силу. Сейчас он снова походил на раненого карлика, которого мучает свежая рана и необходимость отвечать на никчемные вопросы.

– Ты хочешь знать слишком многое, Фейли. Боюсь, я не смогу утолить твою жажду. Но кое-что вы оба вправе знать, я согласен. Поскольку чуть было не поплатились за незнание. – Он указал здоровой рукой на шеважа. – Перед вами один из лучших воинов леса, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться в жизни. Как вы уже, наверное, поняли, зовут его Гури. Если он захочет, то расскажет о себе сам, а я только могу добавить, что познакомился с ним зим двадцать назад у нашего общего лесного наставника, великого мастера рукопашного боя, имени которого мы оба давали клятву не произносить.

– Ты учился у шеважа?! – присвистнул Фейли.

– Наш наставник не был шеважа. – Тэрл посмотрел на Гури, и Струну показалось, что они обмениваются мыслями. – Не был он и вабоном. Он жил в Пограничье вдвоем с сыном, и те, кто о нем знали, уважали его вне зависимости от принадлежности к тому или иному роду-племени. Он говорил, что учит нас для того, чтобы мы никогда не пользовались полученными у него знаниями.

– Что-то не улавливаю смысла, – признался Фейли.

– Он имел в виду, что мы не должны обращать наши знания друг против друга. Он был странным человеком, но мы верили ему. И никогда не жалели об этом. Кстати, Фейли, ты, быть может, забыл, но однажды, еще будучи на службе у Ракли, мы с тобой встретили его в лесу. Старенький такой, с седой бороденкой и узкими глазами. Не помнишь?

Фейли растеряно пожал плечами. Их с Тэрлом объединяло не одно пережитое вместе приключение, однако никаких безымянных мастеров рукопашного боя он на лесных тропах не встречал. Кроме, разумеется, самого Тэрла.

– Ладно, не помнишь и не помнишь – не так уж это и важно. Важно то, что, увы, мы оказались плохими учениками. Сегодня наши пути встретились, и мы не смогли разойтись миром.

– По-видимому, если бы вы разошлись миром, я бы сейчас лежал убитым, – хмуро заметил Фейли.

– Ты так считаешь? – Тэрл не сдержал усмешки. – Тогда пойди и подбери из лужи нож, который он выронил, когда мне удалось с ним справиться. Этот нож был у него в руках все это время, и если бы он захотел, то ни ты, ни Струн, ни Элета не остались бы в живых.

– Почему же он никого из нас не убил?

– Скажи ему, Гури, – обратился Тэрл к примолкшему шеважа.

– Зачем мне убивать тех, кто не может мне помешать?

От его слов на губах Тэрла заиграла улыбка. Струну показалось, что в это мгновение тот стал ближе к посмеивающемуся рыжему дикарю, чем к своим оторопевшим соплеменникам.

– Но послушайте, вита Тэрл, – искренне возмутился он, – разве не тому же искусству вы все эти зимы обучали нас? Почему же я, которого вы обычно хвалите, не сумел оказать ему должного отпора?

– Почему? – Тэрл протянул Струну обе руки. – Посмотри, они отличаются: на одной пять пальцем, на другой – только четыре. Однако мы и про ту, и про другую скажем, что это – руки. И хотя с пятью пальцами удобно, четырех – вполне достаточно.

– Тэрл хочет, вероятно, сказать, что тебе и твоим односельчанам достаточно четырех пальцев, а пятый он припас для себя, – пояснил Фейли. – Ладно, старина, с