Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Самарин дипломатично кашлянул.

– Это довольно радикальный подход, – заметил он. – Не то чтобы я не был согласен с вашим анализом, однако боюсь, что большинство видит это по-другому.

– Не сомневаюсь! – сказал Брусилов. – Для них история начинается с последнего раздела Польши, а поляки – это бунтовщики, неизвестно почему ненавидящие нашу империю. Только это заблуждение. Опасное заблуждение, которое ни я, ни вы не можем себе позволить, – подчеркнул он. – Но довольно об этом, надеюсь, что это только академический вопрос и через пару дней мы организуем парад победы в Варшаве. Тогда и подумаем, как умаслить поляков. Не буду больше отнимать ваше время, – закончил он.

Возвращаясь к себе в квартиру, Самарин ощущал облегчение, смешанное с разочарованием. Подразделение «Омега» будет воевать без него: вроде бы ничего нового, в конце концов, офицеры его ранга редко воюют в окопах, однако у генерала было странное предчувствие, что в этот раз им грозит особая опасность, и необходимость наблюдать за битвой издалека вызывала беспокойство. С другой стороны, штурм города должен придушить очередную инициативу независимости поляков, которую он воспринимал со смешанными чувствами из-за жены. Ну и с другой стороны баррикады – хоть и формально! – находились Олаф и Анастасия. Если бы не видения Анвельта, он был бы рад, что пропустил штурм Варшавы. К этому добавились страхи Брусилова – поляки всегда были ему симпатичны, однако мысль, что в случае неудачи империи он вынужден будет вести переговоры со своими подданными, его раздражала.

– Черт возьми! – выругался он под нос. – Надо выпить.

* * *

Зазвенели стекла. Самарин схватил стоящий на краю стола стакан, спасая его от падения. Анна долила ему чай, подсунула кусочек собственноручно испеченного пирога. Он поблагодарил, но выражение его лица говорило о том, что он мыслями далеко отсюда.

– Вкуснотища! – заявил Матушкин, нервно выглядывая в окно.

Хотя улица была совершенно пустой – жители Новоминска остались в домах, если не попрятались в подвалах, – но грохот пушек ознаменовал начало штурма. Размещенные на окраине батареи гаубицы обстреливали польские позиции.

– Может, мы уже перестанем притворяться, что ничего не происходит? – иронично спросила Анна. – Вы оба сидите как на иголках.

– Мы беспокоимся о наших людях, – пояснил Матушкин. – Ты слышала про видения юнкера?

Анна кивнула.

– Сашку пригласили в штаб Брусилова, у них там телеграф и радиосвязь с фронтом, но из-за тебя… – Он не закончил.

Девушка посмотрела на мужа, который всматривался в пространство, и поцеловала его в лоб.

– Идите! – решилась она.

– Я не могу оставить тебя в такую минуту, – ответил Самарин. – Я знаю, что ты чувствуешь.

– Да, это нелегко, – тихо признала она. – Но сидение тут ничего не изменит. Идите!

– А если мы выиграем?

– И что?

– Разве ты…

Матушкин выругался и вышел.

– Я подожду на улице, – крикнул он из-за дверей.

– Что я?

– Разве ты меня не возненавидишь?

– Уже не смогла бы, – сказала она, опуская взгляд. – Ты же знаешь. А ты? Что если Варшава выстоит?

Самарин встал на колени возле стула жены и поцеловал ее руку.

– Никогда! – заверил он. – Ты лучшее, что случилось со мной в жизни. А после окончания наступления я подам рапорт об отставке из армии. Обещаю! Пусть другие воюют, с меня хватит.

– Беги! – сказала она с бледной улыбкой.

Он поцеловал ее еще раз и поспешно сбежал по ступеням. Перед воротами каменицы стояло около десятка солдат под командованием юнкера Анвельта.

– Что это такое? – спросил Самарин, нахмурив брови.

– Страховка, – нетерпеливо ответил Матушкин. – На всякий случай. Садись!

– На какой случай? – буркнул генерал, садясь рядом с водителем.

– Если кто-то вспомнит, что твоя жена – полька, балда. А парень и так не принимает участие в штурме. Ничего с ней не случится! – добавил он, видя мину Самарина. – Анвельт – это единоличная армия.

Генерал недовольно скривился и через минуту дал сигнал к отъезду. Анвельт попал в подразделение «Омега» не из-за видений, эта способность проявилась у него довольно недавно; парень был, как это говорится в правилах, пиромагом. Проще говоря, он мог использовать символ огня. Когда-то на глазах всей армии он поджег австрийский склад боеприпасов на расстоянии целой версты. А во время немецкой контратаки почти в одиночку ликвидировал штурмовой отряд. Самарину до сих пор снились кошмары с запахом паленого человеческого мяса. Нет, что бы ни случилось, с Анвельтом Анна в безопасности.

Охранники перед зданием штаба два раза проверили их документы, хотя и знали генерала в лицо. Самарин сомневался, что Брусилов занимался бы такими мелочами, как несение караульной службы, но солдаты чувствовали, что командование перенял кто-то, кто не допустит даже малейших нарушений. Утверждение, что представитель Ставки должен был только консультировать планы Якимова, было лишь проявлением вежливости.

В заставленном оборудованием бальном зале царило почти осязаемое напряжение, большинство офицеров собрались вокруг большого стола. Самарин подошел ближе: Брусилов лично наносил пометки на карту Варшавы и окрестностей.

– Как ситуация? – шепотом спросил он.

– Все идет согласно плану, – ответил Брусилов не оборачиваясь. – Сопротивление поляков растет согласно моим предположениям. Но мы медленно зажимаем их в тиски.

Самарин огляделся: на лицах присутствующих было видно замешательство, похоже, не все разделяли оптимизм командующего.

– Меня беспокоит только одно, – продолжил Брусилов.

– Что?

– Нигде не видно аэропланов противника, а наш атакует их линию обороны. Атакует удачно, – добавил он задумчиво. – Нужно подождать. Может, выпьем чаю?

– С удовольствием, – удивленно пробормотал Самарин.

Через минуту в зал внесли самовары, офицеры сели за столики, хотя нервные взгляды постоянно обращались в сторону телеграфистов, что свидетельствовало о том, что про чай они думали в последнюю очередь.

– Поляки – хорошие солдаты, это не вызывает сомнений, – заявил Брусилов. – Жаль только, что наши политики не смогли это использовать. Возможно, когда мы захватим Варшаву, несколько жестов доброй воли изменят ситуацию.

– Прошу прощения, Ваше высокопревосходительство, но уступки для бунтовщиков? – отозвался усатый офицер с погонами майора.

– Политика – это искусство компромисса, – пояснил Брусилов. – Бывает, что на войне нужно пойти на определенные уступки. В конечном итоге в расчет берется только результат.

– Ваше высокопревосходительство! – закричал один из телефонистов. – Началось!

– Докладывай! – приказал Брусилов холодным, абсолютно другим, чем перед этим, тоном.

– На участке полковника Скарышева полегли два батальона. Буквально несколько сотен ребят свалились на землю за долю секунды. Также Либицкий и Князев докладывают о магах, которые одним словом убивают целые подразделения!

– Под Радзымином провалилась атака Нахимовского полка! – выкрикнул второй.

– Приказ штурмовым группам подразделения «Омега».

Все взгляды сосредоточились на Самарине.

– Может, вы познакомите коллег со своим планом? – предложил Брусилов. – И