Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

Женщина коротко взглянула на секретаря, вскинула брови и снова повернулась к братьям:

– Я слышала кое-какие… необычные разговоры, но не особенно верила слухам. Хотите сказать, все это происходит в действительности?

– Да, мэм.

– У нас в Центре ничего странного не было, если вы пришли за этим. Верно, Лаура?

– Все как обычно.

– Ясное дело, истории наших пациентов – это конфиденциальная информация, – продолжала директор. – Если у вас нет ордера, я не могу предоставить доступ к…

– Нас не интересуют истории пациентов, – перебил Сэм. – Нас больше интересует… Мы можем где-нибудь с глазу на глаз побеседовать?

– Офис, – немного неуклюже вмешался Дин. – Ваш кабинет. У вас ведь есть собственный кабинет?

Софи снисходительно ему улыбнулась:

– Естественно, у меня есть свой кабинет. Следуйте за мной.

– С удовольствием, – Дин пытался ответить ей в тон, но все же прозвучало это несколько фривольно для делового общения.

Пока они шли по коридору, Дин придержал рукой брата и шепнул:

– В ней определенно есть что-то от сексуальной училки.

– Правда? Не заметил.

– Нет?

– Ну, разве что когда ты продемонстрировал свое косноязычие.

– О.

– Может, она завлекает тебя в свои сети.

Винчестеры прибавили шагу и успели нагнать директора, когда она остановилась и знаком пригласила их войти в просторный кабинет. Закрыв за собой дверь, они расселись вокруг стола, и Софи уточнила:

– Это подходит?

– Не хочется раздувать панику, – проговорил Сэм. – Видите ли, мы расследуем дело о подготовке террористического акта здесь, в Клейтон-Фоллз.

– Терроризм? Здесь?

– Возможно, – быстро добавил Сэм. – Скорее в качестве потенциального испытательного полигона для более крупной атаки в большом городе.

– Что ж, информация достаточно настораживающая, но я все еще не могу понять, зачем привлекать к расследованию сомнологический центр.

– Мы предполагали, что дело в распыленном галлюциногене, – объяснил Сэм. – Но теперь уверены, что все случаи связаны со сном.

– Ага, немного яснее.

– С кошмарами, точнее, – уточнил Дин. – А недавно мы узнали, что вы тут расстройства сна лечите.

– Агент… ДеЯнг, верно? Все сомнологические центры лечат расстройства сна.

– Мы подумали, что, вероятно, это не просто совпадение, что кошмары являются причиной различных происшествий именно в том городе, в котором располагается Центр сна.

Директор сложила руки на лежавшем перед ней ежедневнике – подчеркнуто строгая поза, которая, несомненно, только подогрела школьные фантазии Дина.

– Сомнологические центры – достаточно распространенное явление, – приступила она к разъяснениям. – Каждый пятнадцатый американец испытывает апноэ[262] во сне. В городе размером с Клейтон-Фоллз может быть около тысячи людей только с этим расстройством.

– У вас, должно быть, уйма работы, – предположил Дин.

– К сожалению, часто к нам приходят с невыявленными диагнозами.

– Вы лечите людей, страдающих от ночных кошмаров?

– Не совсем. – Она сдвинула очки на переносицу. – Мы не лечим людей только потому, что у них бывают кошмары. Но беспокойно спящие могут испытывать удушье и тревогу. У некоторых остановка дыхания возникает по многу раз за ночь. Физиологические симптомы недомогания вполне могут вызвать плохие сны.

– Но у вас нет причины провоцировать кого-то их видеть?

– Конечно, нет, – возмущенно ответила директор и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Возможно, я лучше смогу вам помочь, если пойму, что, по вашему мнению, происходит?

– Это сложно, – ответил Сэм.

– Просто теория, – подхватил Дин.

– По нашему мнению, кошмары как-то… воплощаются в реальности.

– Вы шутите.

– Мы не знаем наверняка, как именно это происходит, – проговорил Сэм. – Сначала мы подозревали, что в рамках биотеррористического акта был применен галлюциноген, но эти воплощения убивают людей в реальности.

– Про наезд что-то было, – вспомнила директор. – Трагедия, конечно, но не ночной кошмар.

– Странно только, что после каждого убийства автомобиль исчезал, – добавил Дин.

– Жертва была не одна?

– Еще одного убило вчера вечером. Та же машина и масса свидетелей, – ответил Сэм. – Мы и сами с агентом ДеЯнгом лично видели ночью несколько странных происшествий.

– И вы думаете, что они как-то связаны с ночными кошмарами.

– Мальчику снилось, что дерево, шумевшее за окном спальни, хочет убить его. Проснулся в панике. Отец вошел в комнату и был пронзен насмерть пробившей окно веткой.

– И снова: это трагедия, но она может оказаться просто ужасным совпадением, – возразила она. – Ночью была сильнейшая гроза.

– Машина, которая сбивает людей, была уничтожена год назад, – сказал Дин. – А теперь она вернулась. Новехонькая.

Директор пригладила волосы, заправила выбившиеся пряди за уши и покачала головой:

– Я не верю… по крайней мере, даже примерно не так убеждена, как вы, но могу предложить короткую экскурсию по нашему заведению, чтобы… убедить вас, что наш Центр не имеет ни малейшего отношения к террористическим атакам, какими бы они ни были.

Сэм хотел было отказаться, но Дин согласился, не успел младший брат и слова вымолвить. Сэм, смирившись, закрыл рот и побрел за директором к пустым спальням, которые оказались на порядок больше и роскошнее, чем все мотельные номера, где Винчестерам доводилось останавливаться. Несколько раз Сэм ловил себя на том, что зевает, борясь с желанием свернуться на одной из свободных кроватей и вздремнуть, а Дин с Софи пусть заканчивают экскурсию без него.

– Мы диагностируем и лечим множество распространенных расстройств сна, – рассказывала Софи Бессетт. – Синдром обструктивного апноэ сна, бессонницу, нарколепсию[263], сомнамбулизм[264] и храп.

– Как вы это делаете? – поинтересовался Дин. – Наблюдаете, как они спят?

– При помощи полисомнографии, методики изучения сна. Специалисты помещают на пациента датчики, которые записывают активность мозга, частоту дыхания и сердечных сокращений, движения тела. И всю ночь идет наблюдение за показаниями. Все данные интерпретируются нашим медиком, а потом передаются врачу пациента. Как правило, все действо занимает один день… в смысле, одну ночь.

– А в чем заключается лечение?

– Самый распространенный нехирургический метод – СИПАП-терапия. Пациент надевает маску, которая создает давление воздуха, и этот воздух держит дыхательные пути открытыми всю ночь. Облегчить положение может также потеря веса. Или изменение позы сна. Например, использование клиновидных подушек, чтобы пациент не спал на боку.

–