"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 - Максим Шаравин

в том, — неожиданно изменил тон Велеслав, — что он не ломал местные обычаи, не навязывал северные порядки силой. Он стал первым среди равных, арбитром в спорах, защитником от внешних врагов. Не господином, а избранным вождём, чья власть основывалась на согласии племён, а не на праве завоевателя.

Мудрый ход, отметила про себя Ольга. Прямая критика Олега и Игоря, захвативших Киев силой, хитростью и убивших законного правителя, но высказанная через похвалу Рюрику, их предку и предшественнику. Трудно обвинить сказителя в подстрекательстве, когда он превозносит основателя княжеской династии.

Она заметила, как Игорь слушает Велеслава — с явным интересом, впитывая каждое слово. Молодой князь сравнивал себя с великим предком и, очевидно, находил различия не в свою пользу. Ольга подавила вздох. Игорь был умён, храбр, благороден, но всё ещё неуверен в себе, всё ещё искал своё место в тени Олега и в длинной тени отца, которого никогда не знал.

Велеслав завершил свой рассказ словами о том, как важно правителям помнить древние традиции, уважать особенности каждого племени, не пытаться унифицировать то, что по своей природе многообразно. Формально безупречная мысль, с которой трудно было спорить. Но подтекст был ясен — критика политики объединения, которую проводил Олег.

Когда сказитель закончил, палата взорвалась одобрительными возгласами. Особенно восторженны были древлянские послы — неудивительно, ведь рассказ подчёркивал законность их стремления к большей автономии. Но и многие из киевской знати, особенно те, кто помнил правление Аскольда, явно разделяли воодушевление.

— Славно рассказываешь, сказитель, — сказал Игорь, когда шум стих. — Откуда ты знаешь столько о временах, которые не застал?

— Я много путешествовал, князь, — ответил Велеслав с лёгким поклоном. — Слушал старейших из старейших, запоминал предания, собирал песни и сказы. В маленьких деревнях, далеко от больших дорог, ещё живы легенды, которые помнят первые дни славян на этих землях.

— А не приукрашиваешь ли ты прошлое? — вмешался Олег, глядя на сказителя с плохо скрываемым подозрением. — Я тоже немало слышал о древних временах, и помню, что славянские племена часто воевали между собой, грабили соседей, уводили пленных, жгли поселения. Не было той идиллии, о которой ты говоришь.

Велеслав улыбнулся — невинно, почти детски, но Ольга заметила искру в его глазах, словно он был доволен, что регент поддался на провокацию.

— Конечно, были и войны, великий воевода, — согласился он. — Как бывают ссоры в любой семье. Но это были внутренние дела славян, которые сами славяне и решали, без вмешательства извне. Братская ссора всегда не так горька, как чужое господство.

Олег хотел ответить — Ольга видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших кубок, — но Игорь опередил его:

— Благодарим за рассказ, сказитель, — сказал молодой князь дипломатично. — В нём много мудрости, над которой стоит подумать. Оставайся нашим гостем сколько пожелаешь. Мы всегда рады тем, кто хранит память о прошлом нашего народа.

Велеслав поклонился, принимая приглашение, и отошёл к скамьям у стены, где его сразу окружили желающие услышать ещё истории. Ольга заметила среди них и киевских бояр, и древлянских послов, и даже нескольких воевод из дружины Олега.

— Опасный человек, — тихо сказала она Игорю, наклонившись к его уху под предлогом наполнения кубка. — Словами творит больше раздора, чем иные мечом.

Игорь кивнул, принимая её мнение, но ничего не ответил. Он был задумчив, словно рассказ Велеслава затронул в нём какие-то глубинные струны, заставил задуматься о вещах, о которых он раньше не размышлял.

Олег, сидевший рядом, не слышал слов Ольги, но заметил её шёпот. Он внимательно посмотрел на молодую княгиню, и в его взгляде она прочла смесь уважения и настороженности. Регент ещё не определился, считать ли её союзником или потенциальной угрозой.

Пир продолжался, вино и медовуха лились рекой, но Ольга оставалась настороже. Она видела, как сказитель переходит от одной группы гостей к другой, словно искусный ткач, вплетающий свою нить в сложный узор человеческих взаимоотношений. Здесь он шутил с дружинниками, там — почтительно выслушивал старого боярина, в третьем месте — увлечённо рассказывал что-то молодым воинам, жадно ловившим каждое его слово.

Ближе к концу пира, когда Игорь и Олег были заняты важным разговором с главой древлянского посольства, а многие гости уже дремали, опьянённые вином и сытной едой, Велеслав неожиданно оказался рядом с Ольгой.

— Княгиня, — сказал он с лёгким поклоном. — Надеюсь, мои истории не утомили тебя?

— Напротив, — ответила Ольга, сохраняя невозмутимость. — Они были… познавательны.

— Рад слышать, — улыбнулся Велеслав. — Не каждый умеет ценить старые предания в наше быстрое время.

Он говорил непринуждённо, как если бы они были старыми знакомыми, просто ведущими светскую беседу. Но Ольга чувствовала скрытое напряжение, словно воздух между ними был наэлектризован невысказанными словами и невыказанными намерениями.

— Ты недавно разговаривала с Виктором, — сказал вдруг Велеслав, понизив голос. — Он, конечно, рассказал тебе свою версию нашей… сложной истории.

Ольга не выдала удивления, хотя внутренне вздрогнула. Откуда он знал? Следил за ней? Или ему доложили чьи-то внимательные глаза?

— Я разговариваю со многими людьми, — ответила она уклончиво. — Обязанность княгини — знать, что происходит при дворе её мужа.

Велеслав усмехнулся, явно не обманувшись её уходом от прямого ответа.

— Конечно, — согласился он. — И это правильно. Знание — сила, особенно для женщины в мире, где правят мужчины. И именно поэтому я хотел бы, чтобы ты услышала и другую сторону. Ту, о которой Виктор, при всей его… мудрости, рассказать не может. Или не хочет.

— И что же это за сторона? — спросила Ольга, решив, что лучше узнать, что он хочет сказать, чем делать вид, будто ничего не понимает.

— История о том, как на самом деле возникло наше… особое состояние, — ответил Велеслав. — О причинах нашего противостояния. О том, чего он действительно добивается, помогая Олегу и Игорю.

— И почему я должна верить твоей версии больше, чем его? — прямо спросила Ольга.

— Не должна, — легко согласился Велеслав. — Выслушай обоих, сравни, подумай. Ты умна, Ольга из полян. Умнее, чем многие здесь подозревают. Ты сумеешь отделить правду от лжи.

Его голос был мягким, почти гипнотическим. Ольга поймала себя на том, что невольно кивает, соглашаясь с его словами. Что-то было в этом человеке — какая-то притягательная сила, способность внушать доверие даже тем, кто настроен скептически.

— Где и когда? — спросила она,