Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Собираемся, — подытожил я. — Первый обоз выходит послезавтра. Игнат, готовь людей. Елизар, на тебе провиант. Сухари, солонина — сухой паёк на три дня пути, на случай, если придётся в лесу сидеть.

Глава 7

Работа закипела с новой силой. Архип с помощниками оккупировали один из навесов. Стучали топоры, визжали пилы. Они брали обычные грузовые розвальни и превращали их в монстров. На борта нашивали брус-десятку. Внутрь, как я и говорил, набивали мешки с плотно утрамбованным песком.

Получилось грубо, тяжело, но надёжно. Я лично проверил «броню» — выстрелил из штуцера с тридцати шагов. Пуля вошла в дерево, расщепила его, но завязла в песке, не пройдя навылет.

— Годится, — вынес я вердикт. — Внутри, на дно, тоже мешки киньте. Чтобы снизу не прострелили, если на косогоре будут.

Утром третьего дня конвой выстроился у ворот.

Зрелище было внушительное и жутковатое. Впереди — трое лыжников в белых маскхалатах во главе с Фомой. Это глаза.

За ними — первые сани. В них сидели двое стрелков с винтовками, глядя по сторонам через пропиленные бойницы. Правил сам Игнат, укрывшись за щитом из досок.

Следом — трое обычных грузовых саней. Пустые пока, но на обратном пути будут гружёные. Возчики сидели, вжав головы в плечи, ружья у каждого под рукой.

Замыкали колонну вторые «бронесани» с двумя стрелками, у которых был запас заряженных ружей.

Я вышел проводить их.

— Помни, Игнат, — сказал я, пожимая его жёсткую руку. — Не геройствовать. Если засада — круговая оборона и отстреливаться. Груз бросить можно, людей — нет.

— Не учи учёного, командир, — буркнул он, проверяя пистолет за поясом. — Прорвёмся. Штольц, поди, ещё раны зализывает после нашей ночной прогулки.

— С Богом.

Ворота открылись, и скрипучая, тёмная змея конвоя выползла в белое безмолвие тайги. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом.

Теперь оставалось только ждать. И готовиться.

Потому что Штольц ответит. Обязательно ответит. И ответ этот будет не в лоб, а куда хитрее.

* * *

Вечером ко мне подошёл Елизар.

— Андрей Петрович, — начал он издалека, переминаясь с ноги на ногу. — Тут такое дело… Люди говорят.

— Что говорят?

— Боятся они. Не Рябова, нет. Леса боятся. Говорят, нечисто там. Тени видят. Будто следит кто. И следы странные находят, когда за дровами ходят. Не человечьи, не звериные. А так… будто дух прошёл.

Я нахмурился. Суеверия — плохой союзник. Они рождают панику.

— Ерунда это, Елизар. Нервы у мужиков шалят. Война, недосып.

— Может и ерунда, — вздохнул старик. — Только вот Михей вчера клятву давал, что видел у ручья бабу. В белом вся, волосы распущены. Стояла и смотрела на лагерь. А потом раз — и пропала. Кикимора это, Андрей Петрович. Знак дурной.

«Кикимора», — подумал я. — «Или разведчик в хорошем маскхалате».

— Усилить посты, — скомандовал я. — И скажи Михею, чтоб меньше языком трепал. Увидит ещё раз «бабу» — пусть стреляет. Если кровь пойдёт — значит, человек. Если нет — тогда и молебен закажем.

Но слова Елизара запали в душу. Я чувствовал это кожей — кольцо сжимается. Мы были островом света и шума в океане тишины и тьмы. И эта тьма подступала всё ближе.

Следующие три дня прошли в напряжённом ожидании. Мы продолжали добычу, но теперь каждый выход за дровами, каждый поход к проруби за водой прикрывался вооружённым нарядом. Я ввёл систему паролей и отзывов.

На четвертый день, к вечеру, дозорный на вышке ударил в рельс.

— Едут! Наши едут!

Я выбежал на стену. В сумерках, по пробитой дороге, ползла наша колонна. Все сани были на месте. Но шли они тяжело, медленно.

Сердце ёкнуло. Опять потери?

Когда они въехали во двор, я увидел, что «броня» передних саней изъедена пулями, как оспой. В досках торчали щепки, местами виднелись белые пятна свежего дерева.

Игнат спрыгнул на снег. Лицо местами чёрное от пороховой гари, но довольное.

— Принимай пополнение, командир! — гаркнул он.

Из крытых грузовых саней начали выпрыгивать люди. Один, второй, пятый… Девять человек.

Я оглядел их. Это был не тот сброд, что приходил к нам в начале зимы. Эти выглядели иначе. Потёртые шинели, полушубки, но подогнанные по фигуре. Оружие не на верёвках, а на ремнях. Взгляды цепкие, оценивающие.

Среди них выделялся один — огромный, рыжий детина. Он держал в руках не обычное ружьё, а штуцер, похожий на тот, что был у Игната.

— Стройся! — рявкнул Игнат.

Мужики привычно, без суеты, выстроились в шеренгу.

— Вот, Андрей Петрович. Девять душ. Семь солдат отставных, из егерей и пехоты. Один — охотник-промысловик, тайгу знает. И один… — Игнат замялся, — скажем так, с каторги беглый, но статья политическая, бунт на заводе. Все злые на власть, а на Рябова — вдвойне.

Я прошёл вдоль строя.

— Меня зовут Андрей Петрович Воронов. Я здесь главный. Правила простые: сухой закон, железная дисциплина, беспрекословное подчинение. Плачу серебром и золотом. Кормлю досыта. Но требую полной отдачи. Кто предаст — убью лично. Кто струсит — выгоню. Вопросы?

— Жалованье когда? — спросил рыжий гигант.

— Раз в неделю. Аванс — сегодня, после бани и ужина.

— Годится, — кивнул он. — Я — Кузьма. Это мои ребята. Мы слыхали, ты Рябову хвост прищемил. Это дело доброе. Мы поможем.

— Игнат, размести их. Выдай тулупы, если кому надо. Оружие проверить. И давай ко мне с докладом. Как дошли?

В конторе Игнат, жадно глотая горячий сбитень, рассказал.

— Засада была. На обратном пути, уже с людьми. В том же месте, у Чёртова поворота. Они, видать, там пост постоянный держат. Только в этот раз мы их ждали.

Он усмехнулся.

— Фома засёк их ещё за версту. Увидели дымок от костра. Мы сани развернули, «броню» выставили. Они пальнули залпом — щепки полетели, но никого не задело. А мы им в ответ — из двенадцати стволов. Кузьма этот, рыжий, он вообще снайпер. Снял двоих, что на дереве сидели, как белок. Остальные разбежались. Даже преследовать не стали — груз дороже.

— Хорошо, — я выдохнул. — Значит, тактика работает.

— Работает. Но они тоже учатся, командир. В следующий раз они могут дерево повалить на дорогу. Или яму вырыть.

— Значит, и мы будем учиться. Нам нужны сапёры.

Я достал письмо, которое привёз Игнат от Степана.

'Андрей Петрович. Новости важные. Штольц — это Карл фон Штольц, бывший капитан прусской армии, потом служил в России по контракту, был разжалован за дуэль и убийство. Наёмник высшей пробы. Абсолютно беспринципен, но профессионал. Его нанял не