Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

и от этого простого прикосновения меня отпускает совсем немного, ровно настолько, чтобы я не вцепился Валдену в ворот. Он, конечно, прав, и все же я не могу просто сесть и ждать, пока рассвет принесет мне еще один список мертвых, больных и пропавших.

Я подхожу к столу, упираюсь в него ладонями и смотрю на разбросанные свитки, в надежде найти ответ, как быть одновременно королем и не камнем.

— Хорошо, — говорю наконец. — Не весь гарнизон. Только десяток лучших всадников. Это вы можете мне дать.

— Нет, Ваше Величество, — отвечает Валден, даже не меняясь в лице. — Сейчас важнее больные. Отряды нужны для того, чтобы доставлять лекарства в зараженные дома, сопровождать лекарей и удерживать порядок там, где люди уже начинают паниковать, а не для того, чтобы гнаться за неизвестно кем в ночи по одному вашему слову. И вы тоже останетесь здесь, потому что к утру в замок прибудут новые донесения из Арвалиса, а также старосты из ближних деревень.

Я смотрю на него в упор, уже не различая, что раздражает сильнее, его правота или то, как уверенно он опирается на нее. Он же, не дожидаясь ответа, делает шаг к столу, легко поправляет один из свитков длинными пальцами.

— Если с рассветом поползут слухи, что король сам помчался ловить какого-то пленного, пока у людей чернеет кровь, вы потеряете доверие своего народа, а сейчас это опаснее любого беглеца.

Я стискиваю край стола, и на миг всерьез думаю, что сейчас все-таки сорвусь, скажу ему наконец правду, швырну ее как камень прямо в это бесстрастное лицо, скажу, что беглец этот мой мертвый брат, который почему-то снова дышит, и еще один, о котором лучше бы Валдену вообще не знать, потому что тогда вся эта ночь развалится окончательно.

— Прекрасно, — говорю я наконец, и голос у меня выходит уже усталым. — Тогда, может быть, вы еще и распишете мне, когда именно мне разрешено дышать?

— Когда угодно, пока это не вредит короне, — отвечает Валден, и, клянусь, если бы Эрис не стояла так близко, я бы, наверное, все-таки врезал ему.

Она чувствует это раньше, чем я сам успеваю сделать хоть шаг, мягко сжимает ткань у меня на рукаве. Валден переводит взгляд с меня на нее, коротко кланяется, считая разговор оконченным.

— К утру будьте готовы к совету, Ваше Величество.

Я стою неподвижно несколько секунд, глядя, как он скрывается за дверью так, будто одним взглядом могу заставить его вернуться и дать мне повод наконец высказать все, что думаю о его выдержке, и его проклятом умении быть правым именно тогда, когда мне меньше всего это нужно. Потом слышу за спиной тихий, странный звук, не то кашель, не то сдержанный вдох, и сразу поворачиваюсь к Эрис. Она прикрывает рот пальцами, опуская глаза, потом бледнеет сильнее прежнего и на миг хватается за край стола, словно пол под ногами качнулся.

— Эрис?

— Ничего, — говорит она слишком быстро, что настораживает меня. — Просто голова закружилась.

Я подхожу ближе, уже забыв и про Валдена, и про его свитки, и про собственную злость. Она стоит передо мной слишком хрупкая в этом ночном полусвете, с растрепанными волосами, босыми ступнями на холодном камне и лицом, которое мне кажется утомленным сильнее, чем должно быть после одной тревожной ночи.

— Ты не здорова, — говорю я тише, всматриваясь в нее.

— Теоден...

— Не спорь. Ты бледная.

Она отводит взгляд, не желая, чтобы я так внимательно на нее смотрел, и это только усиливает мое беспокойство. Я сразу вспоминаю ее усталость в последние дни, и внутри у меня холодеет так быстро, что на мгновение все остальное, Каин, побег, совет, болезнь в городе — отступает в тень перед одной простой и страшной мыслью, а вдруг и она тоже.

— У тебя жар есть? Кашель?

— Нет у меня кашля.

— Я слышал. И ты едва на ногах стоишь.

Я снимаю с плеч плащ и набрасываю ей на плечи, не слушая слабого возражения, запахивая плотнее у горла, будто это может защитить ее не только от холода, но и от всего того, что уже ползет по городу.

— Нужно идти спать, — говорю я уже мягче, поправляя край плаща у нее на плечах. — Немедленно. Я позову Марту, пусть принесет горячей воды, отвар, что угодно. И утром тебя посмотрит лекарь.

— Не нужно лекаря, — слишком быстро отвечает она.

Я хмурюсь.

— Эрис.

Она опускает голову, и я вижу, как пальцы сильнее сжимают край моего плаща.

— Я просто устала, — говорит она. — Ночь тяжелая, вот и все.

Я осторожно кладу ладонь ей на спину.

— Пойдем, — говорю тихо. — Хотя бы ляжешь. А утром посмотрим.

— Ты тоже должен лечь.

Я коротко усмехаюсь.

— Видимо, нет. Мне, как выяснилось, нужно думать, как король. А тебе сейчас нужно перестать делать вид, что с тобой все в порядке.

Она устало выдыхает и позволяет мне повести ее к двери. Я следую рядом, чувствуя, какая она легкая под моей рукой, и думаю уже не о Валдене, не о совете и даже не о Каине, а только о том, что если с ней тоже что-то началось, я этого не вынесу.

Глава 11

Каин

— Раз мы идем в Луциор, значит, твоя женщина — эрида, — говорит Адарис, продолжая сгребать опавшие иглы в рыхлую кучу под навесом из еловых ветвей, где мы устроились.

Я поднимаю на него взгляд, потом молча киваю, не видя смысла делать из этого тайну. Он проводит рукой по волосам, стряхивая с них прилипшую хвою.

— Тогда у нас больше общего, чем я думал.

Я коротко усмехаюсь, потому что, наверное, в этом есть своя насмешка судьбы. Два человека из дома Эрданов, один мертвый король, другой мертвый принц, и оба, как выясняется, достаточно безумны, чтобы однажды отдать сердце тем, кого наш мир сначала держал при дворе как редких слуг, потом превратил в страшную легенду, а потом начал резать, бояться и ненавидеть.

— Ты говоришь так, будто это повод для сближения, — отзываюсь я.

— Нет, — отвечает он. — Скорее повод признать, что мы оба сделали выбор, который трудно объяснить людям. Это, согласись, не совсем правильно, если подумать. Понимаешь, о чем я?

— Ты имеешь