"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

— Давай разорвем эту Грань, Селина, — говорит он и в его голосе появляется тот властный оттенок, который я слишком хорошо помню, — Сломаем ее, раскроем этот мир так, что он больше не сможет прятаться за своими законами. Мы сделаем так, что связь между тобой и Каином разорвется. Ты будешь свободна от него, перестанешь зависеть от того, придет он или нет, потому что ты сильнее любой нити, сильнее любого слияния.

— Нет…

— Хватит цепляться за прошлое, — добавляет он, сильнее стискивая мои руки, — хватит держаться за человека, ты не создана для ожидания, ты создана для власти, для движения вперед, а не для того, чтобы стоять в тумане и звать имя, которое может больше не откликнуться.

— Знаешь, что я слышу, когда ты говоришь о свободе? — спрашиваю я, дергаясь всем телом и наконец вырываясь из его хватки. — Я слышу не заботу и не желание спасти меня от боли, я слышу привычную жажду контроля, тот же голос, которым ты управлял мной в Луциоре, и все это не имеет ничего общего со мной и моим выбором.

Я отступаю на шаг, растирая запястья.

— Ты повернутый на власти тиран, — говорю я тихо, но отчетливо. — Тебе не нужна моя свобода, тебе не нужно, чтобы мне стало легче, тебе нужно одно: чтобы я снова стояла там, где тебе удобно, чтобы слушала тебя и принимала за истину все, что ты называешь силой. Ты даже сейчас не можешь просто смотреть, как я выбираю не тебя. Тебе обязательно нужно влезть, сломать, переделать, убедить, что любой мой шаг без тебя — ошибка.

Я качаю головой, уже без колебаний.

— А я не твой инструмент и не твой союзник в очередном перевороте, — добавляю жестко. —Иесли ты думаешь, что я разорву свою связь с Каином только ради того, чтобы ты почувствовал себя вершителем судеб, то ты действительно ничего обо мне не понял.

На этих словах мне на миг кажется, что он сейчас сорвется. Что резко шагнет ко мне, вцепится пальцами в мое горло или просто толкнет в обрыв за моей спиной. Я даже чувствую, как тело заранее напрягается, как ноги ищут опору на мокрой земле, готовясь к удару. Память услужливо подсовывает ледяную воду, высоту, падение, его руку.

Но он не двигается.

Эзар продолжает смотреть на меня с высоты своего роста, словно он не злится, а заносит мои слова куда-то внутрь, в ту холодную часть себя, где ничего не забывается и ничто не прощается.

— Говори, сколько хочешь, — произносит он наконец, — мне даже нравится смотреть, как ты защищаешь свою иллюзию, потому что рано или поздно она начнет трескаться, и тогда ты сама придешь ко мне.

Он отходит на шаг, складывая руки за спиной, возвращаясь в привычную роль наставника.

— Когда поймешь, что Каин тебя оставил, — добавляет он с легкой улыбкой, — не задержался, не заблудился, а просто выбрал идти дальше, ты сама начнешь звать не его, а меня, потому что кроме меня у тебя здесь больше никого нет. Ни Эсса, ни Лаэр, ни Орвин, ни остальные эриды не ждут тебя за этими деревьями, — продолжает он бесстрастно, — они не хотят видеть тебя, не хотят слышать твое имя, потому что в их памяти ты — предательство.

Я с усилием заставляю себя не дрогнуть при этих именах, не выдать ни лицом, ни дыханием, как глубоко он попал. Вина перед ними и без того живет во мне слишком глубоко.

— Все они ненавидят тебя, Селина. Живи с этой мыслью, когда будешь снова и снова возвращаться в пустой дом, зная, что за пределами твоей узкой нити нет никого, кто хотел бы идти к тебе сам.

Он делает шаг назад, и его силуэт растворяется в серебристой пелене.

Глава 13

Каин

Мы оставляем лошадей у края леса, и дальше идем пешком, проваливаясь сапогами в снег. Луциор открывается перед нами, вырастая из скалы: низкие каменные дома, прижавшиеся друг к другу у подножия Гранного пика, темные крыши под снегом, редкие огни в узких окнах, и все это лежит в неподвижной тишине. Слева, точно вылитый из мутного стекла, застыл водопад, падающий с уступа прямо в озеро, и даже при полной луне лед на нем кажется мертвенно-белым, с синими прожилками в толще, под которыми медленно движется вода.

Адарис, щурясь, выглядывает из-за камня, потом переводит взгляд на дома, на озеро, на застывший водопад и наконец смотрит на меня в надежде, что я сейчас скажу что-то разумное, способное объяснить весь наш путь.

— И что дальше? — спрашивает он. — Как будем искать твою эриду? Ты знаешь, в каком доме она живет?

Я опускаюсь рядом, прижимаясь спиной к холодному камню, и качаю головой, глядя на темные силуэты зданий вдалеке.

— Она не дома.

— А где тогда?

Я не отвечаю, только киваю в сторону озера.

Несколько мгновений Адарис просто молчит, не веря, что правильно понял этот жест, потом поворачивает голову туда, куда я указал, смотрит на черную гладь льда, и только после этого снова уставляется на меня уже с откровенным недоумением.

— Мы проделали такой путь, чтобы ты привел меня к куску льда и с невозмутимым лицом ткнул в него?

— Ее казнил Эзар Дарр, тело Селины лежит на дне.

Я и сам понимаю, как дико это звучит. Впрочем, не более дико, чем два Эрдана, вернувшиеся с того света и идущие среди ночи через Запредельный лес к ледяному озеру в сердце Луциора. Но Адарис все равно смотрит на меня так, будто именно сейчас окончательно убеждается, что я лишился последних остатков разума.

— Ты тащил меня через Запредельный лес, привел сюда и только теперь, совершенно спокойно, сообщаешь, что она лежит на дне этого ледяного ада? И даже не говори мне, что собираешься доставать ее оттуда, потому что, если ты вдруг не заметил, озеро полностью замерзло. Полностью.

Он делает шаг назад, зло проводя рукой по волосам и снова смотрит на озеро так, будто само его существование уже кажется ему личным оскорблением. Полная луна серебрит лед, подчеркивая каждую трещину, и от этого вода под ним представляется еще более глубокой, еще более недосягаемой.

— Я заметил.

— Объясни мне. Ты что, собираешься прорубить