"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Максим продолжал читать тетрадку, машинально отмечая многочисленные отсылки автора к своим же дневникам исследований, рабочим журналам и иным записям, педантично пронумерованным и коротко описанным. Складывалось впечатление, что писавший эти строки человек был главой крупного научного отдела какой-нибудь мощной бюрократизированной корпорации, что исключалось только архаичной речью, тем более на латыни, и предметом описания, который более соответствовал дешевой мистике бульварного фикшена. И суть в этих строках вырисовывалась страшненькая, очень неприятная вырисовывалась суть.

Макс невольно стал объектом ритуала духовной химеризации, получив в ауру кусок от Великого духа жизни, который в тетрадке именовался не иначе как Сердцем или Источником жизни, а также кусок от какого-то Младшего божества, тот самый Источник божественности. Не было сомнений, что божественность в организм парня впихнули в виде тех самых призрачных глаз. Многочисленные рассуждения автора на тему того, что связь с Fidei essentia лучше всего налаживать через запчасть юных божеств, которые совсем немного по силе отличаются от великих духов и доступны для добычи, чем через запчасти демонов, особенно старых, он также внимательно изучил, как и ту часть, где описывался ритуал инициации дара и предшествующего ему вселения чужой души.

Осознание того, что сейчас Максим мог быть мертв, а в его теле бы распоряжался непонятный, но явно древний тип, доходило с трудом. Доходило с сильным тремором, холодным потом и этаким временным параличом. В свое время парню приходилось по работе общаться с двумя людьми, казалось бы, сосредоточившими в себе все психологические недуги поколения: синдром дефицита внимания, тревожное расстройство, биполярное расстройство личности, панические атаки, сонные параличи. Он тогда был уверен, что оба эти, с позволения сказать, партнера обосновывали этими болячками хроническое разгильдяйство, лень и необязательность, сдобренные нежеланием нести ответственность за что-либо, включая свое поведение, однако рассказы о мучающих недугах слушал внимательно, вовлеченно кивая. Бабки есть бабки, и если их несут инфантильные ипохондрики, менее бабками они не станут. Так вот, симптомы того, что испытывал Максим, напоминали нечто среднее между панической атакой и натуральной истерикой. Было только непонятно, что следует искать первым: способ побыстрее добраться к доктору или появившуюся внезапную любовь к лавандовому рафу и онлайн-встречам в коворкинге.

Макс замер, несколько раз с усилием глубоко вздохнул, отер пот со лба и продолжил познавательное чтение. Бирюлька, купленная на развале, оказалась телепорт-ключом, артефактом, способным переместить крупный, до ста пятидесяти килограммов, объект в Башню, да, именно так, с большой буквы, и обратно. Описывался комплекс чар, делающий его незначительным для неодаренных и крайне значительным и важным для неинициированных. Далее приводились рассуждения о факторе добровольного принятия как части какого-то ритуала, если вкратце: надел сам — молодец, получи перемещение, не надел или не сам — ничего не произойдет, зато получишь тревожащее воздействие, заставляющее избавиться от вещи.

Надо сказать, Кристоф ван Либенхофф, а именно так звали автора тетради, ритуала и всех Максимовых текущих проблем, мужик был умный, обстоятельный, донельзя педантичный и также донельзя самоуверенный. Явно лишенный человеческого сострадания и иных эмоционально положительных качеств личности. Судя по оговоркам и отсылкам к лабораторным журналам, загубил он не один десяток людей, а то и больше. Постепенно в голове сформировалось первоначальное понимание, что пошло не так и почему Макс еще не отошел в мир иной. Единственный метод, который ученый маг считал приемлемым для вселения души в сосуд, в который должен был превратиться Максим, это добровольное согласие, полученное касанием. Очередная условность ритуала, которая нигде и ничем не объяснялась. Просто так надо и все тут, ван Либенхофф писал об этом, как о чем-то само собой разумеющемся. А единственный вариант добровольно коснуться кристалла с душой — это чтобы тот стал источником освобождения от боли. То есть принудить коснуться прямым приказом было неправильно, а вот дать это действие как панацею — самое то. Никаких дополнительных вариантов, типа хитрой инструкции на случай, если цель взбрыкнет, либо дополнительных чар, снижающих критическую оценку объекта, он не предусмотрел, ошибочно полагая, что боли всегда достаточно. Ну, и не учел этот экспериментатор один из элементов ритуала, а именно — божественные запчасти.

Как подумалось Максиму, божество, из которого ван Либенхофф добыл глаза, было этим фактом не очень обрадовано, оттуда и внезапные целеуказания системы «хорошо / плохо» с разной интенсивностью цветов. Посмертная подлянка убийце, так сказать. Свои внезапно обретенные лингвистические способности Максим также относил к божественным зенкам. Как и столь же непривычное понимание всего происходящего. В целом Макс соображал быстро, что ему часто пригождалось в жизни, особенно по рабочим моментам. Был он немного туповат в вопросах личностного общения, порой нечуток к чужим эмоциям, но всегда быстро сопоставлял картину при достаточном количестве материала для анализа. Однако именно такое кристальное чувство понимания картины посещало парня нечасто. Для этого нужны были покой, тишина и созерцание — все те вещи, которые в современной жизни недоступны по мановению пальца.

Так же неожиданно для себя Максим осознал, что прекрасно помнит все прочитанное в тетрадке дословно. Целый водопад бонусов, если разобраться! И пятая точка упорно предчувствует, что столько хорошего не приходит бесплатно, что есть какие-то нюансы, подводные камни, о которые Макс вполне может убиться, если не разберется с произошедшим досконально. Спасибо ван Либенхоффу за подробные отсылки к журналам, пришла пора прошерстить библиотеку, но сначала — насущные вопросы!

Времени было начало десятого, субботний вечер, когда большинство добропорядочных граждан либо проводят время с семьей, смотря фильмы, читая книги, играя с детьми, либо надираются в барах или ресторанах, в компании или в одиночестве, как повезет. Есть, конечно, и любители других видов отдыха, есть посменные работники, которые, увы, вынуждены работать в эти благословенные часы, а еще есть его шеф. И в такое время он обычно сидит на работе, зарывшись в цифры, и решает, куда ему двигать бизнес дальше. Никаких исключений, только хардкор, только работа в выходные, даже дорогой вискарик, который он прихлебывает из тяжеленного хрустального рокса, служит Алексею Ильичу как допинг для мозга, а не как средство снятия напряжения.

Итак, шеф в доступности, однако необходимо вернуться домой, чтобы с ним связаться. Максим хотел обеспечить себе резерв времени, затариться едой и только после этого приступить к граниту потусторонней науки. Парень восстановил в памяти страницы, посвященные ключу-телепортеру. Вообще ван Либенхофф в оде самому себе слегка увлекся, поместив много излишних деталей, касательно сопутствующих процессов. По его описанию камушек был самозаряжающийся с