Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— Мне кажется, ты опять забываешься, Майр! — сказала она и сделала шаг назад, чтобы отдалиться от него. «Если подойдет слишком близко, ударю магией», — подумала она. Но все же его слова что-то цепляли в душе, вместе с возмущением родилась досада.

— Я всегда забываюсь, ты же знаешь, — с усмешкой ответил Майр. — Тебе это даже нравится… У этих женщин, — продолжил он, — есть все. Но чего-то неуловимо не хватает. И эта неуловимая деталь делает их несчастными… Ты одна из них, Аньис, — проникновенно закончил он и снова шагнул к ней. Аньис отошла еще на полшага назад.

— Я полностью счастлива с Рональдом, — твердо сказала она. — Тебе не стоит беспокоиться…

Казалось, Майр не замечал ее слов. Лишь сделал еще шаг, заставляя ее шагнуть дальше. Рука Аньис приготовилась пустить самый легкий и безобидный из известных ей магических шаров. Все же до последнего времени Майр был ей другом… А в голове встала картина, как она шла к Эдору, и он был вынужден применить магию, чтобы остановить ее… А может быть, сейчас нужно позвать Рональда? Может быть, она уже потеряла контроль над ситуацией?

Глаза Майра стали маслеными от вожделения. А в лице появилось нечто еще более хищное, чем обычно.

— Я считаю, ты заслуживаешь лучшего, — сказал он, — союза с мужчиной, который дышит тобой, мечтает о тебе… Как я — с того момента, как тебя увидел…

В мгновение ока он оказался рядом с ней и, прежде чем Аньис успела применить магию, обвил рукой за талию. Порывисто притянул к себе и поцеловал. Языком раздвинул ее губы, проник глубоко, почти грубо… С какой-то нечеловеческой страстью. Аньис уперлась ему в грудь руками, пытаясь оттолкнуть, но тело предательски прильнуло к нему еще ближе, а его руки стиснули ее сильнее.

Рональд был прекрасным любовником, и Аньис знала несравненное чувственное счастье. С ним она стала раскрепощенной женщиной, осознающей свои желания. Но в поцелуе Майра, пусть грубоватом, пусть не столь искусном и чувственном (хоть он тоже, несомненно, знал в этом толк) было нечто, заставляющее отдаться такому ошеломительному желанию. Как будто они были последними людьми в мире, мужчина и женщина… Тело и часть души отдавались и желали этого больше и больше.

Но большую часть души скрутило от отвращения. Это было неправильно, не так. В этом не было… чего-то, что сопровождало их жизнь с Рональдом.

Все, что между ними происходило, было правильно. У них была любовь и глубина. И какая-то чистота, что ли… А поцелуй Майра… хорош, но в нем не было главного. А еще противнее оказалась собственная реакция на него. На его наглый, по сути насильственный поцелуй.

Остатком воли, прежде чем полностью отдаться его разбушевавшимся языку и губам, Аньис пропустила магию через руки, и искрящийся ток ударил в Майра. Одновременно ее освободившаяся сила заставила его разжать руки и отнесла в сторону. И он замер, ловя ртом воздух.

— Больно, — с досадой сказал и провел рукой по лбу. — Не знал, что ты маг. Ни ты, ни Кассора никогда не говорили… Впрочем, так даже интересней…

— Ты сошел с ума! — сказала ему Аньис, давя в себе возмущение. — Больше не подходи ко мне! Иначе придется иметь дело уже с Рональдом!

— Я не боюсь твоего мужа! — парировал Майр. — И я не отступлю так просто, Аньис… Подумай… Я желаю лишь тебя, с тех пор как увидел. Даже если мне нужно сделать еще несколько кругов, я не отступлю. Подумай, Аньис… Я дам то, чего тебе не хватает! Я люблю тебя…

— Ты понятия не имеешь о любви, если позволяешь себе такое! — сказала Аньис, унимая громко бьющееся сердце. Взлетела на коня и направилась к выезду из рощи под внимательным взглядом Майра. В нем была усмешка и растерянность одновременно. А под ногами у него лежал смятый, растоптанный фиолетовый цветок.

— Мы едем домой, — бросила она охране, ждавшей у выезда. И помчалась по самым пустынным улицами. Растрепанные чувства на пределе бились в ней, разрозненные мысли вспыхивали, как молнии. Но эти ясные и яркие молнии рождали понимание. Все становилось на свои места.

Вот, значит, как бывает… Она подпустила Майра слишком близко, наслаждалась его игрой, позволила ему сужать круги и настигнуть ее, как охотник добычу. Ей было приятно, она получала то назойливое страстное внимание, которого ей не хватало с Рональдом. Поставила под сомнение свою честь и честь Рональда.

А Рональд… Он любит ее, всегда дает выбор, не делает ничего против ее воли, хоть может это как никто! Вот она любовь! А не это странное влечение, страсть, отвратительная тем, что в ней нет этой нежной и яркой составляющей. Она единственная, дорогая ему женщина, ради нее он готов даже пойти на унижение, позволить кому-то обладать ею…

С этими играми нужно заканчивать… Нужно преданно любить мужа, быть рядом, ценить то, что он дает. Она согласится на эту странную иномировую науку для зачатия и выносит ребенка, который станет плодом их любви… Потому что отдаться другому она не может.

Она влетела в свой дом. В его дом. В их дом. Ей нужно срочно увидеть его.

Она кинется ему на шею, расскажет все, пожалуется на Майра. Он знает, что делать с ним. Нужно было позвать его в самом начале, он пришел бы по мирам и исправил все… Нужно было просто доверять ему и делать, что он говорит…

…Она скажет ему, что согласна на ту науку. Что любит и понимает его. Что он — ее единственный мужчина. Расскажет все и попросит прощения за этот поцелуй с Майром. Наверняка он простит, он ведь самый великодушный, самый понимающий, самый лучший…

Можно было позвать его мысленно. Он всегда слышал, когда был в этом мире. Но ей хотелось увидеть его сразу. Найти, обрадовать, попасть в его объятия. И Аньис принялась искать его. Она знала, что сейчас Рональд должен быть дома, он никуда не собирался.

Но в кабинете его не было, в их покоях — тоже… Она спросила у Парма, но и тот не знал, где хозяин. Наверное, он у себя в мастерской, сообразила Аньис.

Что ж… В ту часть дворца Аньис не ходила, слишком сильно это место напоминало ей о драконьем пламени Эдора и невероятной пытке, что пришлось пережить. Но ей нужно увидеть мужа прямо сейчас… И она кинулась по коридорам в дальнее крыло, в котором чуть не сгорела.

Как когда-то, быстрым шагом, почти бежала… Щеки раскраснелись, сердце громко билось. Лестница… Потом тот коридор.