Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

с книгой и котом. Мозг все еще не до конца отошел от событий последних дней и ему однозначно требовалась немного медитативного спокойствия. Майкл, выползший не пойми откуда весь в пыли и паутине, теперь развалился на покрывале с видом его величества царя майклосского, лениво позволяя мне время от времени почесывать ему нежное, лишенное иголок пузо.

Эдвард явился незадолго до того, как я начала подумывать, а не лечь ли мне спать, и выражение лица у него было злорадно торжествующее. - Нашли? - вскинулась я. - Нашли, - кивнул он. - Кто?!. Феррерс ухмыльнулся, окинул взглядом два занявших почти всю немаленькую кровать тела, примостился рядом, закинув руки за голову, и, прерывая затянувшуюся паузу, ответил:

- Не скажу.

Я подавилась уже рвущимися наружу вопросами-уточнениями «зачем?» и «что дальше?» и рывком села.

- Что значит - не скажу? Светлые глаза сверкнули искрами смеха: - А что мне за это будет?

Я подобралась, в животе сладко екнуло. Школьные игры остались в прошлом, но это вовсе не значило, что в настоящем им места не найдется.

- И что же ты хочешь? - я отложила книгу и потянулась, прогнувшись, всем телом.

- Подарок.

А спустя пять минут, испытывая навязчивое ощущение, что это все я где-то уже видела, я стояла полностью обнаженная и с томительной нетерпеливостью ждала, пока Феррерс возится за мой спиной, что-то разыскивая в ящиках комода. Оборачиваться мне было запрещено, а почему, я поняла только тогда, когда на глаза мне вдруг лег шарф. Я дернулась, и Эдвард тут же недовольно цокнул языком, ловко завязывая концы шарфа у меня на затылке.

- Мой подарок, - прошептал он, прикусив мне мочку уха. По плечу невесомо скользнули пальцы, а следом за ними еще что-то. Ткань? - И я упаковываю его так, как хочу.

Он провел по моим рукам, завел их за спину. Не ткань. Лента - поняла я, когда запястья не больно, но крепко стянуло. По телу пробежала дрожь.

- Это чтобы не было соблазнов.

Что он задумал? Горячее предвкушение внутри разрасталось, заставляло чуть ли не переминаться с ноги на ногу и уже почти подхныкивать от нетерпения. Но я знала, что в этом нетерпении своя прелесть и наслаждалась им, с интересом прислушиваясь к ощущению беззащитности. По движению справа я поняла, что Эдвард обошел меня по кругу. Его пальцы подцепили мой подбородок, заставляя вскинуть голову. И мне не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что рожа у него довольная, как у Майкла при виде лосося. Поцелуй обжег губы. Я подалась вперед, прижимаясь к Феррерсу обнаженной грудью, потерлась об него как кошка. Руки сами собой дернулись, и с тихим смешком Эдвард куснул меня за губу.

-Терпение, Китти... И он потянул меня за собой, назад, на кровать. Это было так странно.

Повязка на глазах, с одной стороны, лишала зрения, а с другой - полностью меняла восприятие. Каждый новый поцелуй, каждое новое прикосновение были неожиданностью - они обжигали сильнее, чувствовались ярче. И можно было лишь пытаться угадать, что дальше - по скользящему движению рук, по смещению веса, ощущаемому спиной, на матрасе, по щекочущему дыханию. Эдвард как нарочно дразнился, постоянно меняя положение. Губы - а за ними живот. Грудь - а за ней шея, и снова живот. Все тело горело, я дышала через раз, кусала губы, извивалась, пытаясь продлить ускользающие прикосновения. Испытывала жестокое разочарование и тут же снова чувствовала на коже дразнящие, щекочущие поцелуи. Я готова была уже то ли рычать, то ли умолять, когда ладони Эдварда вдруг с нажимом провели по моим бедрам, заставляя широко раздвинуть ноги, раскрыться полностью для него.

Ослепленная. Связанная. Беспомощная. Беззащитная. Покорная. Почему это так возбуждает с ним? Почему меня трясет в блаженном предвкушении от одной только мысли, что Феррерс может творить со мной что захочет, все, что только придет в его сумасшедшую голову, и я знала - я буду согласна. Я буду на все согласна, только бы еще раз ощутить этот непередаваемый экстаз, ощутить его - во мне, ощутить эту острую, но такую сладкую зависимость...

Влажных складок невесомо коснулись пальцы. Погладили, сорвав с моих губ судорожный всхлип, и я подалась вперед и вверх, стремясь скорее ощутить его внутри хотя бы так. Тихий смешок пощекотал нежную и обостренно чувствительную кожу бедра.

- Терпение, Китти, - повторил Эдвард.

И тут же, в противовес собственным словам, проник пальцами внутрь, одновременно прижавшись губами к самой чувствительной сейчас точке моего тела. От острого удовольствия я выгнулась дугой, еще сильнее вскидывая бедра ему навстречу. Лента врезалась в запястья - я совсем забыла про нее. Нестерпимо хотелось запустить пальцы в светлые волосы, ухватить, как раньше, и зуд от этого нереализованного желания тоже скапливался внизу живота, пульсировал, разгораясь, заставляя стонать и хныкать, и кусать и без того опухшие губы. Горячий язык скользил по складкам, игрался, проникал внутрь. Дарил неземное наслаждение и одновременно с ним понимание - мне мало! Я хочу больше, хочу, хочу, хочу, прямо сейчас!

А помогавшие языку пальцы вдруг скользнули... ниже. Я застыла, когда Эдвард провел ими по тугому колечку мышц, смазывая его моей собственной влагой, и медленно ввел один палец внутрь. Ощущения были новыми. Я прислушалась к ним, отвлеклась и вздрогнула всем телом, когда Феррерс лизнул клитор и тут же ухватил его губами. Ощущения двоились, наслаивались друг на друга, я не могла понять, на чем сосредоточиться, на губах, ласкающих изнывающее от желания лоно, или на пальцах - уже двух? трех? - двигающихся в попке. Первое могло подарить долгожданную разрядку. Второе... второе было непривычно, интересно, странно. Эдвард решил за меня, резко отстранившись, оставив меня на растерзание полной пустоты и неудовлетворенности. Везде.

Я хныкнула, снова попробовала выкрутиться из пут, мотнула головой по подушке, пытаясь стянуть повязку. Застонала от бессилия. - Эдвард... - сами собой шепнули пересохшие губы. Это слово поглотил поцелуй. Тягучий, долгий, с моим собственным вкусом на губах и запахом моего геля для душа. Твердый напряженный член с нажимом провел по набухшим складкам, а потом медленно, мучительно медленно начал входить, осторожно проникая в разработанное отверстие. Мышцы сжимались против воли, и я снова пыталась их расслабить. И всякий раз это срывало с губ Эдварда хриплый стон, который отзывался в моем теле приятной дрожью. И я не