"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

— Голос заправского евнуха, — откомментировал гном. Дей вспыхнул, бросил короткий взгляд на Данан, раскраснелся еще сильнее и бросился на гнома. Поколотить в шутку, не более того.

— Мы складываем вещи, — строгим голосом напомнила Эдорта.

— О, точно, да, Т… Тора, — Борво первым побежал ей на выручку, принялся бездумно перекладывать какие-то ветхие листочки. При этом на девушку он таращился с трогательной робостью.

— Борво, осторожнее! — шикнула на него Данан, когда здоровяк зацепился ногой за какой-то ветхий том и едва не свалился прямо поверх книг и свертков.

— Милая, — позвал Жал чародейку, ласково положив ладонь на плечо. Данан почувствовала от этого касания, насколько на самом деле сведенные её плечи и все мышцы в теле. — Мы справимся.

Дей завис, глядя, какими взглядами обмениваются Данан и Жал. В довесок к и без того обескураженному состоянию, он услышал, как откуда-то снизу пропел Хольфстенн:

— Евну-у-у-ух.

Тихонько так, но Жал прыснул. Дей от злости снова набросился на гнома, и даже Данан улыбнулась широко и открыто.

— И часто они так? — спросила подошедшая сбоку Тора.

— Реже, чем следовало бы, — отозвалась Данан неожиданно тепло и с тоской. Рука Жала все еще была у неё на плече, и Данан, положив пальцы поверх, коснулась его руки.

У Альфстанны начались черные времена.

Она, привычная к тому, чтобы скрываться в любые вынужденные для женщины моменты от прорвы солдат и охраны, не могла и на миг улизнуть от четырех противнейших женщин. Они сопровождали её повсюду, от трапезной до уборной, они мыли её при купании, едва ли не спорили, кто будет задирать ей юбки в нужнике, и — Стабальт могла поклясться — до последнего зернышка пересчитывали, сколько каши она съедала за завтраком. О том, чтобы в подобных условиях встретиться с Толгриммом, не могло быть и речи.

Планировалось, что она сможет наверняка узнать, кто из знати попал к Молдвиннам в плен и теперь используется для шантажа, а также выяснить, где расположены неочевидные входы во дворец, как охраняются ворота крепости, сколько человек в каждом гарнизоне. Может даже, она могла бы где-то подсмотреть планы крепостных сооружений, чтобы облегчить задачу остальным. Но все, чего она пока достигла — научилась испражняться под надзором, при этом не краснея.

Потому каждый вечер, укладываясь спать и борясь с бессонницей, порожденной страхом не дожить до утра — кто этих дворцовых баб знает?! — она пыталась придумать хоть какой-нибудь способ улизнуть от злобных мегер.

Альфстанну угнетало сложившееся чувство ожидания. Ей казалось, что её засунули в бочку с прогорклым медом и теперь тягают внутри туда-сюда, едва елозя ковшом. Каждый момент был никаким и роковым одновременно: она опасалась любого шелеста или, особенно, шепотка своих «служанок», кусала локти, не в силах придумать, как быть самой, и только уповала на Толгримма, что, быть может, хотя бы ему удастся что-то узнать и как-то связаться. Если не с ней, то с Ллейдом. Или Диенаром.

И Толгримм не подвел.

На четвертый день пребывания Альфстанны в заточении какой-то мальчишка из конюшен доставил Альфстанне послание, что Лард, её конь, заболел. Возможно, был отравлен, еще более возможно — неумышленно, просто сожрал что-то не то. Разумеется, первыми послание прочли фрейлины, которые тут же оповестили Хеледд. Та, в свою очередь, вызвала Альфстанну на допрос, долго бросалась обидными словами, что на такую детскую, совершенно тупую уловку в жизни бы не купилась. А вот что она, Стабальт, намеревалась в конюшнях обсуждать со своим прихвостнем, королеве было очень любопытно.

Устав от простых разговоров, Хеледд устроила Альфстанне дознание с запугиваниями в пыточной дворца, надеясь, что полумрак, запах разлагавшихся конечностей и паленой плоти, скрежет приспособлений, зловещий гогот дознавателей и душераздирающие вопли из соседних помещений смогут развязать Стабальт язык. Верная девизу охотника: «Не стань добычей сама», Альфстанна сжимала зубы и настаивала на прежнем: Лард её драгоценность, верный друг, подаренный в свое время еще Батиаром, отцом. Гвардейцы королевы ведь и прежде видели, что её заботит судьба коня.

У Молдвинна, которому позже доносили пересказ событий, нервно дергался глаз: долго еще Хеледд будет ходить вокруг да около?! Но Хеледд в самом деле, как могла, глушила в себе волны ненависти, понимая: Брайс Молдвинн — был первым командующим в рукаве предыдущего короля, и может не знать, что порой не стоит торопить решительные действия. Поэтому Хеледд велела запереть Альфстанну в пыточной на сутки, чтобы та прониклась возможными наказаниями и методами дознаний и выдала все сама. А тем временем королева отрядила на конюшни проверить, все ли в порядке с конем преступницы.

Лард, как на удачу, лежал в стойле, не поднимая головы. Бока его лоснились от пота, ходили ходуном вверх-вниз от тяжелого дыхания. Время от времени конь жалобно, измученно ржал или фыркал. Услышав подобные новости Хеледд побелела от гнева: чем больше все происходящее выглядело правдивой и чистой историей безвинной молодой августы, тем сильнее Хеледд хотела укоротить Стабальт на голову.

Когда за Альфстанной явились соглядатаи королевы, девушка повела себя неожиданно — брыкалась, бросалась оскорблениями, переходя на личности, выплевывала одно за другим проклятья. Хеледд взирала на это до того надменно и снисходительно, что от её высокомерия в катакомбах пыточной падала температура. Движением головы Хеледд велела скрутить Альфстанну и с удовольствием сощурилась, когда во имя порядка начальник пыточной всыпал Стабальт прямо по лицу.

Альфстанна потеряла чувство ориентации, но не потеряла сознания. И, едва снова смогла осознать, где находится, заголосила не своим голосом, проклиная Молдвинн еще отчаяннее. Хеледд торжествовала.

— Стоило ли так рождаться в семье августа, чтобы потом так низко падать? — философски осведомилась королева, не обращаясь ни к кому лично. Посмотрела на главного дознавателя и велела: — Десяти кнутов хватит для начала. Дайте, а потом заприте тут еще на сутки, пока не уймется.

Дознаватель, судя по всему, остался не вполне доволен указанием, но приступил к нему со всем рвением. Зажимая нос, Хеледд заторопилась уйти, оставляя Альфстанну там, где, кажется, ей было самое место.

Когда Стабальт с исполосованной спиной швырнули в камеру, августа, тяжело дыша, пыталась сохранить от боли сознание. Поняв, что, похоже, перетерпела, она взмолилась, чтобы сил хватило отбиться от крыс, которые наверняка, почуяв запах свежей крови, вскоре явятся. Первые несколько часов Альфстанна делала все, чтобы просто удержать наплаву собственный ум и не свалиться в беспамятство, потому что точно знала, зачем все это затеяла.

За первую проведенную здесь ночь она расслышала голос. Особенный голос. Слушая отдаленные стенания его