Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

– Глупости. Я за всю свою жизнь не видел ни одного покаявшегося грешника. Вы молоды, Виржиния, и идеалистичны, – повторил Рокпорт с грустью. – Возможно, Лайзо Маноле представляется вам благородным героем, наподобие Железного Фокса, вольного стрелка. Но мы не герои баллады. Ваш водитель – всего лишь талантливый проходимец, порченая кровь. Он жил за счёт горя других людей, осознайте уже. Это не случайная ошибка, не единственный неверный шаг. Это способ существования. Жалеть его – всё равно что жалеть паразита. Вам же не придет в голову нарочно разводить блох на собаке или позволять оводу кусать вашу лошадь?

– Разумеется, нет! – начала сердиться я. – Только вот не сравнивайте мистера Маноле с какими-то насекомыми. Между прочим, я лично дважды… нет, трижды видела, как он помогал изловить опасного преступника. Сотрудничество со следствием, так это называется, да? И только благодаря мистеру Маноле я сейчас жива. Он заслонил меня от пули, не особенно надеясь выжить после этого. Это поступок мерзавца или честного человека, маркиз? Ответьте, не молчите, прошу вас, – едко добавила я. – И, в конце концов, даже Писание говорит, что нужно прощать и протягивать руку помощи тем, кто нуждается…

– Только вот не вспоминайте Писание, – поморщился маркиз и отступил в тень. – Если бы вам пришлось повидать то, что видел я, то вы бы сейчас не защищали от меня отъявленного негодяя. Люди не меняются, Виржиния, и один добродетельный поступок не значит ничего по сравнению с привычкой жить за счёт других. Избавьтесь от Лайзо Маноле, пока не поздно, или это сделаю я.

Угроза, ненавязчивая, но очень-очень правдоподобная, стала последней каплей. У меня словно хрустнуло что-то внутри, ломаясь окончательно – некий барьер, граница терпения… А может, это раскололась пополам сама память, разделившись на туманно-сказочное прошлое с настоящей семьей, пансионом, вышивкой у камина – и на жестокое до предела настоящее, в котором я осталась наедине с бухгалтерскими книгами, кофейней и призрачным запахом вишнёвого табака.

– Нет, не сделаете! – Я поднялась на ноги. «Пытки» в скользкой кожаной обложке звучно шлёпнулись на паркет. – Если вы это сделаете, то можете вообще забыть дорогу в мой дом! И помолвку я расторгну в тот же день! Нет, в ту же минуту!

– Виржиния…

– И дело не в Лайзо Маноле, а в вас! В вас! Не смейте лезть в мою жизнь! Уже прошло то время, когда я просила советов… да что там просила, умоляла о них! Мне хотелось выйти на улицу и закричать – ну хоть кто-нибудь, помогите! Но все, все разбежались – и мамин родной брат, и так называемые «друзья» отца! И вы, вы даже на похороны не явились! Мы с бабушкой остались вдвоём. А вы знаете, как тяжело она болела! Последние месяцы ей даже морфий не помогал, а вы… И на её похороны вы не приехали тоже.

Я выкричалась всласть и теперь тяжело дышала, не отводя взгляда от лица Рокпорта. Пусть бы сказал что-то, хоть словечко, оправдался бы… Но он только молча наблюдал за мною.

– Когда мне действительно нужна была помощь, вас не было рядом, маркиз, – хрипло произнесла я. – Да, да, знаю – одно ваше имя, одна новость о нашей помолвке отпугнула от меня охотников за наследством. Но кроме имени вы не дали ничего. А теперь я уже крепко стою на ногах, и советы мне не нужны. Особенно ваши.

Я думала, что маркиз теперь точно разозлится. Станет кричать, ругаться на меня… да хотя бы нахмурится. Но он только отвёл взгляд, машинальным жестом взял свои чудные очки с книжной полки и, будто в растерянности, раскрыл и сложил дужки. Раз, другой, снова и снова.

– Я просто хочу вас уберечь, – тихо ответил он наконец. – Виржиния, поймите, я видел много страшного. Я видел, как умные, очень умные женщины, оступившись лишь раз, ломали себе жизнь. Наверное, вы не помните мисс Лору Стэнфорд, младшую дочь виконта, а я помню. Жертва даже не соблазнения – насилия, она всё равно была отвергнута обществом. Отец хотел увезти её на материк, но не успел – она повесилась в своей комнате, на собственном пояске. А ведь вина лежала не на ней, а на насильнике… Нет, Виржиния, не отворачивайтесь. Дослушайте, пожалуйста. Я могу рассказать еще много подобных историй. О дочери баронета из Вулф-энд, которая, вопреки предупреждению родителей, обвенчалась с очаровательным юношей без роду без племени – он бросил её, как только закончились деньги из приданного, и исчез. А она осталась одна, с ребенком – не вдова и не жена. Я знаю о виконтессе, истратившей большую часть состояния на своего любовника и оставшейся потом в одиночестве перед злыми языками в Бромли; о леди из Эннекса, на которой женился охотник за приданным. А Шарлотта Шарли, та самая, что написала «Дом на высоком берегу»? Вы помните, что с нею было? Она вступила в связь со своим адвокатом. Но когда об этом стало известно общественности, тот удрал, прихватив украшения мисс Шарли и её гонорар за последнюю книгу. Виржиния, Виржиния… – Рокпорт подошёл ближе и взял меня за руку. И теперь уже стало совершенно ясно – это не у него холодные пальцы, это я горю. – Наверное, я говорю жестокие вещи, которые вам неприятно слышать. Вы злитесь, конечно. Но это всё от страха… Моего страха. Я боюсь, что не сумею уберечь ещё и вас. Гинни… я не хочу, чтоб даже одна твоя слезинка пролилась потому, что я недосмотрел и не уберёг тебя. Если для тебя это так важно – я больше не трону твоего водителя. Но приглядывать за ним не перестану. – Он провёл рукой по моим волосам, и без того стоящим дыбом. – Гинни, Гинни… Как же ты повзрослела…

Горло у меня перехватило.

– Дядя… Рэйвен… Прости, пожалуйста. Я не хотела кричать. Просто…

– Просто так получилось. Я знаю, Гинни. Поплачь хоть немного. Почему ты никогда не плачешь?

Я улыбнулась в его сюртук.

– Не умею.

Домой в ту ночь я, разумеется, не поехала. Дядя Рэйвен велел приготовить для меня одну из гостевых спален на втором этаже. Окна выходили в сад. До самого утра ветер стучал в ставни тонкими ветками старых вишен, но звук этот странным образом убаюкивал. В комнате было прохладно – её не успели как следует натопить; я сдвинула грелку к