Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

нашими традициями и в конце концов оказался в Солдотне, работал там на буровых, — говорит Ворон так, будто И.В. полагается знать, где, собственно, эта Солдотна. — Вот там-то я запил, оттуда у меня и вот это. — Он указывает на татуировку у себя на лбу. — Там же я научился заниматься любовью с женщиной — это единственное, что я умею лучше, чем охотиться с гарпуном.

И.В. не может не думать, что трахаться и гарпунить в сознании Ворона — сходные виды деятельности. Но каким бы неотесанным он ни был, она ничего не может поделать с тем, что в его присутствии ее слишком уж разбирает.

— Работал и на рыболовецких судах, подрабатывал на стороне. Мы бывало возвращались с сорокавосьмичасового открытия сезона на палтуса — это было еще в те дни, когда имелись ограничения по рыбной ловле, — натягивали спаскомбинезоны, распихивали по карманам пиво и прыгали в воду, а там просто дрейфовали и пили всю ночь напролет. Однажды я напился так, что попросту отрубился. Очнулся на следующий день или пару дней спустя, уже даже не помню. И оказалось, я плаваю в своем скафандре посреди залива Кука — совсем один. Остальные ребята с моего корабля просто-напросто обо мне забыли.

«Надо же, как удобно», — думает И.В.

— Дрейфовал так пару дней. Очень хотелось пить. В конце концов меня выбросило на берег на Кодьяке. К тому времени у меня уже была белая горячка и еще много чего другого. Но меня вымыло возле русской православной церкви, они нашли меня, взяли к себе, привели в порядок. Вот тогда я и понял, что западная, американская жизнь едва меня не прикончила.

«Ну вот, сейчас будет проповедь».

— И я понял, что выжить нам поможет только вера, только желание жить простой жизнью. Никакого спиртного. Никакого телевизора. Никакой дряни.

— А что ты тут делаешь?

К столу подходит официант. Глаза у него расширены от страха, движения нерешительные. Он идет не принять заказ, он идет, чтобы передать дурные вести.

— Прошу прощения, сэр. Вас спрашивают по радио.

— Кто это? — рычит Ворон.

Официант только оглядывается, будто даже произнести на людях это боится.

— Это очень важно, — только и говорит он.

С тяжелым вздохом Ворон запихивает в рот последний кусок моллюска. Потом встает, и не успевает еще И.В. хоть как-то среагировать, целует ее в щеку.

— Милая, на меня работка свалилась или вроде того. Подожди меня здесь, ладно?

— Здесь?!!

— Никто тут тебя не тронет, — говорит Ворон в равной степени официанту, и залу, и И.В.

Глава 51

Издалека Плот кажется жутковато веселым. Десяток прожекторов и как минимум столько же лазеров, установленных на высоченных судовых надстройках «Интерпрайза», гуляют по облакам, будто на голливудской премьере. Вблизи Плот уже не такой яркий и четкий. От огромного скопления лодок и лодочек исходит мутное облако желтоватого света, стирающего контрасты.

Несколько лоскутов Плота горит. Это не уютный костер в ночи, а высокое беспорядочное пламя, из которого ползет черный дым, как это бывает, когда выгорает большое количество бензина.

— Наверное, банды воюют, — размышляет вслух Элиот.

— Источники энергии, — гадает Хиро.

— Развлечение, — говорит Рыбий Глаз. — На треклятом Плоту нет кабельного канала.

Прежде чем они действительно вступают в Ад, Элиот откручивает крышку топливного бака и опускает в него измерительный стержень, проверяя запасы топлива. Вынув стержень, он не говорит ничего, но вид у него не особенно радостный.

— Погасите свет, — говорит он, когда до Плота еще несколько миль. — Помните, нас уже рассматривают в бинокли несколько сотен, а то и тысяч человек, притом вооруженных и голодных.

Вик уже обходит яхту, гася огни. Его метод прост: он бьет лампочки молотком. Рыбий Глаз остается стоять на месте, только проникнувшись внезапно уважением, внимательно слушает Элиота, а тот продолжает:

— Снимайте всю ярко-оранжевую одежду, пусть даже это означает, что мы замерзнем. С настоящего момента все лежат на палубе и не высовываются, даже не разговаривают без крайней необходимости. Вик, вы с винтовкой останетесь посреди корабля и будете ждать, когда нас осветят прожектором. Как только луч пройдет по яхте, расстреляйте прожектор. Это касается и фонариков с мелких судов. Хиро, ваша задача — патрулировать планшир. Просто обходите яхту по кругу везде, где пловец мог бы забраться через перила на борт, и если такое случится, обрубайте ему руки. Ищите все, что похоже на крюк или кошку. Рыбий Глаз, если какой-либо плавучий объект подойдет к нам ближе чем на сотню футов, топите его. Если увидите людей с антеннами в головах, попытайтесь сперва снять антенны, потому что они способны переговариваться друг с другом.

— У них что, антенны из голов торчат? — переспрашивает Хиро.

— Да, местная разновидность горгулий, — отвечает Элиот.

— Кто они?

— Откуда мне, черт побери, знать! Я просто видел их пару раз, но с большого расстояния. Итак, я собираюсь повести как можно ближе, потом ляжем на правый борт и пойдем против часовой стрелки вокруг Плота в поисках кого-нибудь, кто согласится продать нам топливо. Если случится наихудшее и мы окажемся на самом Плоту, будем держаться вместе, наймем себе проводника, потому что, если мы попытаемся пройти по Плоту без помощи того, кто разбирается в этой паутине, можем попасть в переплет.

— И что это может быть за переплет? — интересуется Рыбий Глаз.

— Скажем, повиснем в прогнившей, осклизлой грузовой сети между двух расходящихся кораблей, а под нами не будет ничего, кроме ледяной воды, полной чумных крыс, токсичных отходов и касаток. Еще вопросы есть?

— Ага, — отзывается Рыбий Глаз. — Можно мне к маме?

Отлично. Если Рыбий Глаз напуган, то и Хиро тоже.

— Помните, что случилось с пиратом по имени Брюс Ли, — предостерегает их Элиот. — Он был хорошо вооружен и уверен в себе. Однажды он подошел к спасательному плоту с беженцами в поисках добычи и подох, так и не успев понять, что с ним произошло. Так вот, там полно людей, желающих проделать с нами то же самое.

— Разве у них тут нет какой-нибудь полиции или еще чего-то такого? — спрашивает Вик. — Я слышал, что есть.

Иными словами, Вик посмотрел множество фильмов о Плоте на Таймс-сквер.

— Обитатели «Интерпрайза» действуют по методу «Божьего гнева», — отвечает Элиот. — По краю полетной палубы «Интерпрайза» установлены крупнокалиберные пушки. Модели Гатлинга. Вроде «Разума», только пули у них покрупнее. Изначально они предназначались для перехвата противокорабельных ракет. Снаряд летит со скоростью метеорита и попадает в цель с ней же. Если на Плоту кто-то создает проблемы, по ним стреляют из пушек. Но мелкого убийства или даже восстания