Новая Переменная - Канира

который год, и Ашина не без удовольствия с моей поддержкой проводил реформы в клане, беря курс на большую перестройку и расширение пределов клана. Людей, как и шиноби, в последние годы лишь прибавлялось, что радовало старого главу. А я же лишь молча своей силой стоял за спиной главы, показывая всем, что незримый палач всегда может прийти за ними. Это помогало, и всё в последние годы было тихо, что меня безмерно радовало. А то, что всякие старейшины, которые были громче всех, затихли после моего ухода, сняло напряжение, которое витало в клане.

— Ты уже дома, муж? — Мито с фартуком стояла у косяка, подпирая его, и улыбалась, видя, как Акаши бегает рядом, что-то рассказывая на своём детском.

— Да, Мито, в ближайшие дни намечается крупное столкновение, и хочу побыть с вами до того, как вступлю в битву.

— Тебя попросил Тобирама? — Вздохнув, она спросила, понимая, что дёргать меня могут только братья Сенджу. Я кивнул. — Так и знала, и когда это закончится…

На немой вопрос я решил промолчать, пора было провести время с семьёй и без всяких грязных дел.

Это один из тех дней, когда мы с семьёй просто наслаждаемся компанией друг друга. Мы начинаем утро с завтрака, который я обычно готовлю. Моя жена всегда помогает мне с нарезкой овощей, а сын с радостью пьёт свой любимый сок, посматривая на нас с улыбкой. Этот момент, когда мы все сидим за столом, разговариваем о том, что нас ждёт сегодня, всегда наполняет меня ощущением тепла и уюта. Когда-то ещё в той жизни, которая казалась уже мне сном, я всегда любил те моменты, когда дети были рядом и мы вместе проводили время.

После завтрака мы вышли на прогулку в клан. Сын с радостью бегает и шугает кошек, которых на острове оказалось в последнее время очень много, а мы с Мито идём рядом, болтая и наслаждаясь простыми радостями жизни. Время как будто замедляется, и всё, что нам нужно, — это быть вместе. Иногда мы останавливаемся, чтобы покормить этих неблагородных шерстяных созданий, а иногда просто сидим на скамейке и наблюдаем за тем, как наш сын играет с другими детьми. Акаши пробудил свою чакру в возрасте трёх лет, и он, обладая талантом от своих родителей, мог похвастаться огромным на фоне других Узумаки объёмом чакры. Не уверен, было ли у него больше чакры, чем у меня, но то, что другие дети иногда страдали от того, насколько был силён наш сын, видеть было уморительно. Он был активным на фоне меня ребёнком. Я был рад, что в такое время у него было счастливое спокойное детство. На фоне других наш клан был островом спокойствия, и то, что в последние годы всё меньше и меньше тех, кто посягает на наш мир, было достижением отчасти моей персоны.

Возвращаемся домой, и в атмосфере уюта и покоя продолжаем день. Вечером собрались вместе семьёй. Играли, веселились, кушали всякое. Меня наполняют мысли, будто бы всё это что-то нереальное. Что-то слишком хорошее, но это правда, я знал это. Правда моей жизни, правда моего счастья.

Сын часто просит прочитать ему сказку перед сном, и я с удовольствием выполняю его просьбу. С каждым таким моментом я чувствую, как крепнут наши отношения, и как важны такие моменты для всей семьи. Будущее определяет моё отношение, и дневники, которые я заполняю с рождения сына, хранятся у меня в комнате под печатями, исписанные всем тем, что должен будет узнать сын в своё время. Там были мои мысли, техники и всё, что я знал насчёт будущего этого мира. В случае моей смерти это поможет всем моим близким. Я надеялся, что они никогда не найдут эти дневники, но перестраховываться от неожиданной смерти было в моём случае, учитывая битвы, в которых я был и буду, умным решением. По крайней мере, мне так думалось.

Погладив по волосам сына, который уже спал, как и Мито, а я, закончив последнюю строчку недавних событий, закрыл книжку. Переплёт книги такого вида заказать стоило многих денег, но деньги были последним, о чём я думал в этой жизни. Вздохнув от предстоящих событий, пробрался на нашу кровать и обнял жену. Вдохнув запах волос Мито, нежно обнял её, стараясь не разбудить.

Палач клана Узумаки — соответствующий титул для человека, коим я стал. Я защищу их, и даже если мне придётся пролить кровь тысяч и убить десятки больше, сделаю это без раздумий и волнений. Я не ищу оправданий для своих поступков, потому что знаю, что любое действие, любое решение, которое я приму, будет оправдано необходимостью защитить тех, кто стал моей семьёй, даже если для этого придётся пройти через горы трупов. Я не буду колебаться.

Мои руки готовы к делу, а моя решимость — непоколебима.

* * *

— Ты готов? — Посмотрел в глаза ребёнка, который вырос на моих руках, и ученика, что давно уже стал тем, кто ведёт клан Сенджу в светлое будущее. Гордость внутри меня теплилась, видя, кем вырос Итама.

— Всегда, Оками-нии-сан. — Он, сжав катану на поясе, взглянул на толпу позади, огромную, что простиралась на сотни метров, вздохнул и поднял голову высоко. Итама Сенджу никогда не покажет волнение для своих подчинённых.

Хаширама, оглядев толпу и смотря каждому в лицо, пытаясь запомнить всех, как он всегда делал, молча кивнул и вскинул руку с сжатым кулаком. Слова и крики были излишни, мы не обычные люди, которым нужна поддержка и мотивация ради действий. Мы шиноби, и наша сила — в решительной тишине. Он указал рукой на далёкие земли, в которых мы будем биться, возле гор в холмистой местности без живности и природы. Там решится жизнь многих, и многие оставят там свои жизни, но никогда Сенджу не пасовали перед битвой.

Одно лишь слово вылетело с уст моего младшего брата. Слово, которое все ждали.

— Вперёд!

И Сенджу пошли в решительный бой. Хаширама, Тобирама и Итама. Сенджу, старейшины, кои могли биться, и многие молодые люди. И я, единственный Узумаки среди них, бежал рядом со своим учеником.

Продвигаться в огромной армии отличалось от того, чтобы быть одному. Топот ног, дыхание и негромкие разговоры. Всё это сливалось, а рядом Итама тоже решил поговорить ни о чём, стараясь унять нервозность. Он хоть и был уже сильным шиноби на уровне своего брата Тобирамы, но не всегда сила