Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

зубной боли. Что за?! Рот словно слипся от избытка сахара. Арс быстро перегнулся к сидящей перед ним дочери, отобрал у неё напитки и поднёс к моим губам. Я пила жадно и до дна, обхватив руки лорда, держащие спасительную бутылочку с водой.

– Спасибо, – прошептала я беззвучно, смахивая ладонью остатки влаги с губ. Арс сочувствующей улыбкой отобрал у меня пакетик с адскими сахарными шариками и небрежно сунул его вперёд Самире. Видимо это что-то значило, вот только что именно – осталось для меня недосягаемым, но я предположила некую подставу от русоволосой засранки. Ладно хоть лорд вовремя сообразил на счёт воды. Чёрт. Выходит, он наблюдал за мной. Блин! Столбик шкалы дискомфорта неумолимо полз вверх.

Арс перебрал мой куль со сладостями и отправил Самире ещё пару мешочков, очевидно с подобными подлянками.

– Какого? – искренне возмутилась я.

– Я проведу с ней воспитательную беседу, – произнес Арс, на него тут же шикнули, и лорду пришлось прижаться ко мне плотнее, – возьми, это более безопасно.

Он передал мне баночку, а я подверглась новой волне эмоций, с трудом владела руками, кусала горящие щёки и ругала сама себя: «Так хватит, просто сиди да ешь! Потерпи, скоро представление закончится. Еще сорок шесть минут. Всего-то. Вытерпишь. Жуй давай». Перевела взгляд на банку.

– Чёрт!

– Что? – тут же напрягся Арс.

– Это же зали!

– И?

Обречённо выдохнула:

– В прошлый раз оно оказалось на голове у лорда Гарвиша.

Вместе мы погрузились в то далекое воспоминание, вместе вынырнули и вместе рассмеялись каким-то странным смехом, за что снова получили нагоняй от зрителей, ибо, как назло, в это время актеры внушали залу жестокий трагизм неразделенной любви.

Сделали вид, что со всей серьезностью смотрим шоу, но уголки губ подрагивали и пытались скрыть рвущийся наружу смех. Из разряда тех ощущений, когда нельзя смеяться, но вопреки всему начинаешь хохотать с утроенной силой. Боже, это точно нервное. Кажется, у меня пошли слёзы и свело живот. Сдавленно кряхтеть в кулак было невыносимо, и уж тем более смотреть на сцену. Чтобы окончательно не заржать в голос, я уткнулась лицом в грудь Арса, давясь безмолвным смехом и комкая ворот его рубашки.

Очередная смена действий на сцене, зал аплодировал, а ощутила пристальный взгляд обернувшейся Самиры. Зараза! Рефлекторно попыталась принять отстраненно-вертикальное положение, будто меня за чем-то непристойным застукали. Но Арс не дал. Сама не знаю когда, вероятнее всего, во время моего истеричного припадка смеха, он взял меня в кольцо своих рук и теперь из него не выпустил. Я немного поупиралась, но быстро затихла. Так мы и сидели в обнимку: Арс держал меня, я – банку с зали. Периодически он нашёптывал мне на ухо комментарии относительно действий актеров, но не представление меня волновало. Я слышала мерный стук его сердца, щекой ощущала движение грудной клетки на каждом вздохе. Между нами творилась необъяснимая, но тихая магия. Магия? Или химия?

Приходили мысли вырваться и убежать, но они на корню душились теплом и умиротворением, исходящими от Арса. Меня крыло и накрывало. Я не могла больше с этим бороться.

– Кажется, я проиграл три монеты. Селий только что в стихах предложил Ариете сбежать, – лорд прокомментировал игру актеров мне в самую макушку.

– Я бы тоже сейчас хотела сбежать, – прошептала в ответ.

Арс аккуратно поднял мою голову за подбородок и заглянул в глаза. Не знаю, что лорд пытался рассмотреть во мраке зала. Он вдруг спросил:

– От меня?

Я не смогла соврать ни ему, ни себе, а потому выдохнула лорду в губы:

– Отсюда. С тобой.

Он переплёл свои пальцы с моими. Тепло, уютно, правильно.

Мы пробирались сквозь тесные ряды зрителей, слегка пригнувшись и изредка давя людям ноги. Арс поначалу извинялся и аккуратно за руку утягивал меня вперёд. Постепенно скорость нарастала, и мы уже пробежали средь рядов, вырвались из зала, миновали лотки со сладостями, выскочили из шатра и понеслись по лабиринту узких улиц. Остановились только, когда у меня нещадно закололо в боку, и я чуть не свалилась, споткнувшись о ступеньку. Арс вовремя среагировал, подхватил и аккуратно опустил меня прямо на лестницу, попавшуюся на пути. Сам уселся рядом.

Вот ведь! Он даже не запыхался! Более того, решил поесть, отняв у меня банку, которую я так и сжимала в руке.

– Зали же! – пытаясь восстановить дыхание, напомнила я, – красный… уф… Язык у вас будет…

Лорд оборвал меня взмахом руки и выразительно повёл бровью.

– У тебя, – исправилась я, смутившись, – язык у тебя будет красный.

Но Арс уже отправил первый кусочек желе в рот и прищурился, смакуя вкус.

– Не только у меня.

– Что? – я не поняла.

– Не только у меня будет красный язык.

– Ха, щас! Я это есть не буду!

– А есть и не надо.

Он медленно наклонился, обхватил ладонью мой затылок. Я вздрогнула, но не отстранилась.

– Арс…

– Как же долго я тебя ждал, – тихо сказал лорд.

Его губы мягко коснулись моих, неторопливо вынуждая раскрыться навстречу и забирая мой воздух.

* * *

– Ну вот и славненько, Пироженка.

– Лакриш, я уже не Пироженка.

– Ну-ну.

– Как думаешь, лорд Ливарелл не догадался, что это ты всё придумал?

– Конечно, нет! Как можно? План отличный! – изображал мужчина саму серьезность. – И кстати не я один всё затеял. Ты помогла, между прочим. Так что, если он и догадается, влетит нам обоим.

Заговорщики весело рассмеялись. Затем Лакриш серьёзно добавил:

– Самира, раз уж ты такая большая и уже сосем не Пироженка, то и зови его по-взрослому – папа.

– Вот как раз лорд Ливарелл – это и есть по-взрослому.

– Вот тут ты не права. Называть так родного отца – это ли не ребячество и детские обиды?

Самира надула губки и сердито засопела.

– А где он был раньше? Почему не приходил? Почему? Почему?

– Так сложилась судьба. Позже ты поймешь. Не отталкивай его, ведь он самый близкий и родной для тебя человек. И как взрослый мужчина, я настоятельно рекомендую этой взрослой девочке пересмотреть свои позиции, – Лакриш легонько потрепал носик Самиры.

Девочка завертелась, отбиваясь от игривых нападок, настроение снова поднималось, а в светлой детской душе давало первые ростки зерно, зароненное Лакришем. Пусть даже если не получится сказать «папа», можно попробовать начать с более официального: «отец».

Эпилог

По земным меркам лето подходило к концу. Но в этом мире ведь круглый год лето, так что здесь это понятие относительное.

Я с трудом разлепила глаза. Показалось? За окном стеной лил дождь, барабаня тяжёлыми каплями по стеклу. Не частое