Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Сандро (великий князь Александр Михайлович) — это был один из самых сложных людей в великокняжеском кругу. Он был мужем сестры государя Ксении. Он был адмиралом. Он у меня в моих сведениях за восемь лет собирался как фигура противоречивая: с одной стороны, у него в финансах были небольшие сомнительные следы, но не такие, как у трёх Владимировичей; с другой стороны, у него были способности к государственной службе и обычное русское достоинство. У него в великокняжеском кругу была репутация «честного среди не очень».

Государыня-мать ко мне в этом смысле сказала тихо:

— Николай Иванович. Сандро Вам подойдёт. У него с тремя Владимировичами холодные отношения, он их не любит. У него с государем братские отношения через Ксению. У него у меня в Аничковом всегда место. Я Вам устрою с ним встречу так, что для двора это будет выглядеть как чай у тётушки. Никто не догадается.

— Спасибо, Ваше Величество.

Встреча у меня с ним была седьмого июля в чайной комнате Аничкова. Со мной Сосо как сопровождающий. С Сандро был только один камер-юнкер, который у двери стоял, не вмешиваясь.

Сандро мне показался моложе, чем я ожидал. Сорок четыре года, но на лицо тридцать восемь. Высокий, стройный, с тонкими усами, с серыми внимательными глазами. В морском мундире контр-адмирала, который ему был чем-то к лицу.

Мы пожали руки.

— Ваше Императорское Высочество.

— Николай Иванович. Прошу без титула. У меня сегодня частная встреча.

— Александр Михайлович.

— Это лучше.

Мы сели. Государыня-мать у двери постояла, ласково кивнула мне, ушла.

Я долго молчал. Сандро тоже. Между нами стоял самовар, чашки, тонкий лимон.

— Александр Михайлович. Я Вас сегодня попросил о встрече через государыню-мать по одному частному делу. Я Вам сразу скажу: это дело тяжёлое. Я Вам предложу слушать его с открытой головой, без обычного русского эмоционального ответа. Если Вам мой подход не понравится, я Вас не задержу, я Вас отпущу с поклоном.

Сандро посмотрел на меня внимательно.

— Николай Иванович. Я Вас слушать буду. Я Вам в этом обещаю спокойствие. У меня в моих сорока годах эмоциональные ответы я обыкновенно сдерживаю.

— Спасибо.

Я начал.

Я ему рассказал. Без папки. По устному изложению, в обобщённых формулировках. Я ему рассказал, что у меня собрался материал по троим Владимировичам по линии Корея, КВЖД, Швейцария, Франция. Что я этот материал в феврале-марте следующего года намерен предъявить государю с предложением Чрезвычайного судебного присутствия. Что у меня в моих расчётах Сандро не среди тех, кого я предъявляю государю; Сандро у меня в моих расчётах среди тех, к кому я обращаюсь до дела с предложением сотрудничества.

Я говорил полчаса. Сандро слушал, не перебивая. У него на лице за полчаса дрогнули только две вещи: один раз при упоминании Кирилла, второй раз при упоминании покойного Алексея Александровича. Оба раза это была одна и та же микро-реакция: лёгкое сжатие губ.

Когда я закончил, я сказал:

— Александр Михайлович. Я Вам всё изложил. Я Вам теперь предложу. Я Вам предложу следующее: когда я с папкой подойду к государю, и когда он по моему предложению назначит Чрезвычайное присутствие, я хочу, чтобы Вы в Чрезвычайном присутствии в качестве свидетеля выступили по корейским делам. Не как обвинитель. Не как соучастник. А как свидетель. По Вашему частному знанию обстоятельств двух-трёх эпизодов. Я Вам не предлагаю выдавать кого-либо. Я Вам предлагаю свидетельствовать в открытом порядке по тем фактам, какие Вам известны и какие у меня уже задокументированы. Ваше свидетельство для Чрезвычайного присутствия — это форма для государя и для общества: «У великих князей нашёлся свой человек, который сказал правду». Это для дела даст вес, какого никакой папкой не получишь.

Сандро долго молчал.

— Николай Иванович. У меня к Вам три вопроса.

— Слушаю.

— Первый. Что Вы мне предлагаете взамен?

— Александр Михайлович. Я Вам взамен предлагаю одно. Сохранение Вашего имени, Ваших званий, Вашей семьи, Вашего имущества. И второе — место в новом государственном устройстве, какое сложится после Чрезвычайного присутствия. У меня в моих планах после двенадцатого года государь сохранит престол, но управление перейдёт в Совет министров. В этом новом устройстве я хочу, чтобы Вы у меня в Государственном совете на постоянной основе. Не в роли парадного великого князя, а в роли работающего государственного человека. У Вас на это есть данные.

— Второй вопрос. Что Вы мне обещаете, если я откажусь?

— Александр Михайлович. Я Вам ничего не обещаю плохого. Если Вы откажетесь, я Вам не предъявлю Ваших мелких следов в моей папке. Их там сейчас нет, и я их не добавлю. Вы останетесь нейтральной фигурой. Я Вам это обещаю как мужчина мужчине.

— Третий вопрос. Что Вам нужно от меня сегодня?

— Александр Михайлович. Сегодня — Ваше предварительное согласие. Не подписанное. Устное. Я Вас прошу подумать неделю. К пятнадцатому июля Вы мне через государыню-мать передаёте: «согласен» или «не согласен». Дальше у нас будет одна или две встречи по конкретике, не больше.

Сандро долго молчал.

Потом сказал:

— Николай Иванович. Я Вам отвечу не неделю спустя, а сейчас.

— Слушаю.

— Я согласен.

Я долго смотрел на Сандро.

— Александр Михайлович. Это серьёзный ответ.

— Это серьёзный ответ. У меня в моих сорока четырёх годах я уже знаю, что у меня в семье есть люди, которые её разлагают. У меня к ним до сегодняшнего дня было родственное молчание. Сегодня Вы мне предлагаете перейти от молчания к свидетельству. Я перехожу. У меня к этому есть личные основания, и у меня к этому есть государственные основания. Я Вам объясняю не для оправдания, а для понимания.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы пожали руки.

Сандро ушёл первым, через малую боковую дверь. Я подождал десять минут, потом ушёл через парадную, со стороны набережной. Сосо за мной молча.

В коляске Сосо сказал тихо:

— Николай Иванович.

— Слушаю.

— Я о нём думал, что он откажется.

— Я тоже думал. Я готовился, что он попросит неделю.

— И что Вы об его согласии теперь думаете?

Я долго молчал.

— Иосиф Виссарионович. Я о нём думаю, что Сандро — единственный из великих князей, у которого у нас в круге может быть постоянное место. Я к нему по сегодняшней встрече не как к источнику свидетельства относился. Я к нему