Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— Правильный ответ на вопрос такой: кошка должна чётко понимать, где проходит граница, за которую ей нельзя заступать. — Андо произносит это на полном серьёзе. — Такидзиро-кун, я без поддержки выжила в нашем паучатнике, — она хлопает ладонью по крышке стола, — и даже кое-какую карьеру сделала именно потому, что всегда соблюдала невидимые границы.

— Не любишь ты меня, — вздыхаю почти не картинно. — И начавшие зарождаться чувства у тебя испарились сразу в момент прихода Хину тогда в кабинет. Отлично помню момент.

— Ты умный, — машинально кивает Аяка. — И наблюдательный. Да, именно тогда. Но я вообще-то не за этим сейчас пришла.

— Слушаю внимательно. — Оттолкнувшись ногой, отъезжаю в кресле на метр, потому что начальница погрузилась в слишком глубокие размышления и ногой болтает совсем уж активно.

Два раза вытерла подошвы о мой костюм и не заметила.

— К Абэ только что приходили из кадров, — Андо решается, будто в воду прыгает. — Спрашивали о тебе.

— В свете всех событий, включая подаренные мне Хаяси Юто акции, ничего удивительного, — фыркаю. — Ещё один секрет, тоже не для печати. Со мной сейчас активно контактируют бывшие сослуживцы, которые остались в армии. Не буду о том, чего хотят; но это могли быть и они. Через прокладку.

— Похоже на то. — Красивое лицо собеседницы замирает. — Потому что кадровик, извинившись, в лоб задал нашему директору вопрос: есть ли у тебя какая-либо корпоративная карта? Банковская?

— Ух ты. Вот это поворот событий.

Не чинясь, рассказываю, как накануне не смог купить сока в вендерном аппарате — банковские счета заблокированы, продолжение следует. Сегодня должны были доехать в банк с адвокатом, но не сложилось.

— Хорошо, накануне везти начало — есть чем рассчитываться, — достаю из кармана стопку банкнот и бросаю на стол.

Купюры рассыпаются по столешнице небольшим веером.

— Шла предупредить именно об этом. — Аяка, не мигая, смотрит мне в переносицу. — Абэ-сама — аппаратчик старой закваски, он что угодно изобразит убедительно. Кадрам он искренне и возмущённо ответил, что все корпоративные платёжные карты нашего департамента — предмет строгой отчётности. Если бы тебе для расходов что-то было выдано, у них как минимум это отразилось бы в листе согласования, причём заранее.

— А кадры на это что?

— Извинились. Сказали, хотели убедиться, что у тебя нет посторонних источников существования, о которых было бы неизвестно корпорации.

— Ну, это не совсем компетентность Абэ, мои посторонние источники дохода, — замечаю. — Тем более что о группе худеющих в бассейне, которую я веду за наличные, он и не в курсе, — к первой стопке купюр на столе присоединяется вторая, уже из другого кармана. — Потому что бассейн является закрытой территорией и туда даже полицию с налоговой не пустили с треском. На законных основаниях.

— Ещё минута — и я начну жалеть, что так неосмотрительно отвергла твоё предложение женитьбы, — кивает Аяка.

Она берёт несколько купюр, рассматривает их на свет, возвращает на место:

— Далеко не все мужчины умеют быть такими непотопляемыми. Кстати, и сумма солидная… Решетников-сан, колись, а как ты в этот бизнес влез? Был ведь рохля рохлей, извини за откровенность.

— Спасибо Хину, — признаюсь нехотя. — Проект с худеющими девушками — тоже её креатура. Точнее, её близкой подруги, но это всё равно что одно и то же. Они как сёстры.

— Сколько денег? — любопытство в глазах начальницы разгорается ярче.

— Грубо, от ста двадцати до ста пятидесяти тысяч за выстрел минус тридцать — аренда дорожки в бассейне и комиссионные агента. Время занятия — от часа до двух.

— Никому не скажу. — Глаза Аяки на мгновение становятся круглыми и почти европейскими. — М-да уж, даже не предполагала, что между вами всё настолько… оригинально.

— Ты о чём?

— Тридцать тысяч для девочки Хи… младшей Хьюга-сан — как для тебя лист бумаги из принтера. Теперь я весь вечер буду терзаться, что за этим стоит. Зачем она с тобой… — Андо недоговаривает.

— Если бы ты занималась спортом и посещала бассейн Атлетики, ты бы знала. — Назидательно вытягиваю указательный палец в сторону потолка. — Что Хину-сан, кроме прочего, по субботам ведёт группу малышей. Лично. Учит плаванию, держаться на воде, дышать правильно, далее по списку.

— Я помню, что она за сборную плавала, но личная группа по субботам!.. — к широко раскрытым глазам добавляются брови, устремившиеся на лоб и дальше. — За деньги⁈

— Она этого не скрывает, — пожимаю плечами. — И с родителями детей два или три чата ведёт, и на стенке это всё висит, и на сайте бассейна — тоже. Говорит, хобби.

— Хорошо, что не стала у тебя тогда оставаться, — заключает Аяка, повторяясь по второму кругу и спрыгивая со стола. — В общем, я тебя предупредила: кто-то очень старательно пытается сделать так, чтобы видеть все денежки, которые ты на себя тратишь или можешь потратить. Абэ-сама намекнул, что кадровик пришёл не по собственному почину, а явно кем-то науськаный. Причём этот кто-то сидит за пределами нашего небоскрёба, сказал он.

— Я даже знаю, кем, — вздыхаю.

Начальница возмущённо вскидывается:

— Вот только не надо мои подвиги обесценивать! Где твоя благодарность⁈

— И в мыслях не имел, — быстренько прикладываю правую ладонь к левой половине груди. — То, что я в курсе возможного инициатора, никак не отменяет ценности твоей информации: если бы не ты, я бы не знал, что они и с этой стороны подбираются! Спасибо огромное. Можно, поцелую?

— Нет! Отчёты все отправил? — вот так, без перехода. Аяка словно переключатель внутри поворачивает. — Пришлые из Мацусита затеяли копать подо всех подряд, твои закупки — фокус номер один. Негласный намёк от своих.

— Да, причём не просто отправил, а получил подтверждение от каждого адресата, — щёлкаю по монитору. — В рамках нового Протокола оценки поставщика среднедневная экономия финансов составила почти пять процентов. Это именно за сегодня, — уточняю, взглянув на шефиню.

— По отношению к чему? — которая непринуждённо и походя демонстрирует, что своё нынешнее кресло занимает полностью заслуженно.

— К аналогичному периоду прошлого месяца.

— М-да. А ведь сколько