"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

герцога тело Кети. Перед этим, не без внутреннего дискомфорта, проделал то же самое с останками Майка, обменявшись с ним костюмами. Кольчугу я тоже решил оставить ему. Что много хуже, пришлось расстаться с любимой серебряной заколкой, соорудив на голове Родригеса подобие моей прически. Демон с ней, надо избавляться от старых привычек.

— Лин, я не требую от тебя самой переодевать эту женщину, но мне нужны твое платье и белье. Мы не можем оставить штопаные панталоны служанки под роскошным нарядом герцогской фаворитки — выглядеть это будет как минимум странно. Так что давай их сюда... И корсет не забудь.

— А может, я все-таки достану свои запасные панталоны? — девушку бросило в краску.

— Свежие, глаженые будут выглядеть не менее подозрительно, чем старые штопаные, — рыкнул я, требовательно посмотрев на неё. — Не тяни. И заодно переоденься в простое дорожное платье. Надеюсь, такое найдется?

На лице новоиспеченной леди Лоудендхарт отразилась буря эмоций. Перестав метаться из стороны в сторону, она застыла, нервно сжимая кулачки, а затем обреченно всплеснула руками.

— Я сама! Достань красный чемодан с запяток. Тот, что с золотым шитьем. И подожди, пожалуйста, за каретой!

До позднего вечера я мучил девушку деталями нашей новой биографии: побочная ветвь рода, ставшая главной в результате трагического стечения обстоятельств. Мы внуки Руфоса Лоуденхарта. Брата лорда Ривса Лоуденхарта, ныне почившего насильственной смертью вместе со всей ближайшей родней. Дед погиб давно. Отец и мать умерли от морового поветрия четыре года назад. Мы уродились в мать, приглянувшуюся отцу северянку с запоминающейся внешностью. Жили в небольшом поместье на границе Лоуденхарта и империи Аберат. С родственниками почти не контактировали.

И так далее: имена, титулы, названия местных поселений и прочие мелочи. В крайнем случае, я посоветовал Лин говорить «не помню», изображая типичную представительницу деревенской аристократии. За разговорами незаметно наступила ночь. Костер прогорал, даря волшебное тепло, сегодня было прохладно. Я смотрел на звезды, косился на Лай… Лин, закутавшуюся в теплый плед. Я видел, что она не спала. Неудивительно. Сложно смириться с тем, что жизнь совершила крутой поворот.

Сам же я прокручивал в голове мысли, пытаясь не упустить ни единой детали. Вспоминал, все ли спрятал следы нашего пребывания в лагере... Склянку, в которой была «амброзия», я оставил у ног герцога Луи. Пусть Меченый сойдет сейчас с небес, но оставался шанс, что следствие придет к выводу, будто, умирая в отчаянии, герцог сам залпом выпил флакон с амброзией. Ларец из-под эликсира я отмыл и поставил на лавку в карете, где он находился все время нашего путешествия. Отсутствие следов взлома тоже должно сыграть в пользу этой версии.

— Ты подумал, что я ненормальная, когда увидел, как я пинаю Райвена? — голос девушки звучал приглушенно, с хрипотцой, видимо, она тихонько плакала.

— Я снова ни о чем не подумал, — нехотя отозвался я. — И мне все так же все равно, что это были за причины.

— А они есть! — выпалила она.

Я промолчал, надеясь, что она отстанет, — выслушивать её покаяния было последним, что мне сейчас хотелось. Однако выбора мне не предоставили.

— Обычно девочки мечтают о большой и чистой любви, — Лин невесело хмыкнула. — Потом взрослеют и думают о достатке и не сильно безобразном муже. Но я с детства знала, что стану разменной монетой в торговых делах моего отца. У меня пять сестер... Было. Трое старше меня. Мать я не помню, она умерла вскоре после рождения нашей младшенькой, Кейтлин.

Лин... нет, сейчас Лайона всхлипнула.

— Каждая из них плохо кончила. Луизу отдали за старого сморщенного старичка и за право торговать на территории герцогства Лирой. Такой себе рынок сбыта, но папенька не пожалел свою первенцу. Сестра бесследно пропала по дороге к своему суженному. Кто в этом был виноват?

Тяжелый вздох.

— Инга досталась другу отца… Наследному перу нашего герцогства, лоббировавшему интересы нашей компании в земельном совете. Она приезжала к нам каждую седмицу... Под кружевными рукавами и высокими воротниками её дорогущих платьев я замечала прячущиеся синяки и ссадины. Отец тоже видел, но молчал. Однажды к нам пришли сообщившие о её смерти люди — якобы упала с лошади. Тело нам не показали, гроб на похоронах был закрытым.

Девушка надолго замолчала, и я понадеялся, что на этом всё и кончится, но моя экзекуция продолжалась.

— Ренгильду пообещали лэру Мариану Роди: породниться с аристократом было давней мечтой моего родителя. Лэр Мариан, мягко говоря, звезд с неба не хватал... В свои двадцать он играл в солдатики и очень веселился, если кто-то наступит в какашку. Рин не хотела всю свою жизнь вытирать слюни благородному дурачку. Отец убеждал ее, что всё образуется. Она ему не поверила и вышла из окна сторожевой башни.

Снова пауза.

— Это становилось похожим на проклятие, а мне предстояло стать следующей... Но прошло два года. Казалось, что папа бросил свои попытки поднять значимость рода за счет выгодных браков, пока к нам с деловым визитом не заглянул герцог Нордери.

Лайона больше не плакала, а шипела, как змея.

— В этот раз о браке речи не было. Кто я, а кто великий герцог? Меня продали как вещь за дополнительную долю в совместном предприятии. Но я не рыдала, смекнула, что быть любовницей столь важной особы — не самый плохой расклад и шанс на независимость в будущем. Надо было лишь сделать так, чтобы герцог оставался мной доволен как можно дольше. И к тому моменту, когда новая игрушка ему надоест, он был не против, чтобы она сама выбрала место своей ссылки.

— Какое-то время всё шло как задумано. Я старалась если не влюбить в себя герцога, так создать у него ощущение комфорта в моем присутствии. Он был любезен и щедр. По пути в «Ротари» я обзавелась новым гардеробом, драгоценностями. С вниманием слушала его рассказы, умеренно и к месту задавала правильные вопросы, восхищалась его умом и хваткой.

— Единственное, что меня смущало, так это то, что за две недели он ни разу не попытался на меня залезть. Я списывала это на возраст и тяготы поездки. Но в «Ротари», где мы заняли целый особняк и прожили не меньше месяца, ничего не поменялось. Герцог был всё так же приветлив и добр, не обделял меня подарками и вниманием, но не более. Всё прояснилось в один момент. Однажды в мою комнату ворвался пьяный вдрызг Райвон. И хотел он,