Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

глянула на часы, чтоб убедиться. – Сейчас ещё достаточно рано, целый день впереди. Если захотите – то успеете всё сделать до полудня. А там уже и мистер Норманн подъедет к собору и, если пожелает, арестует вас прямо на ступенях.

– Ну уж нет! – искренне возмутился Эллис. – Никуда я не буду подъезжать! Знаю я этих подозреваемых – отвернёшься на секунду, а они тут же сбегут из Бромли, а то и вовсе из Аксонии. Нет уж, – повторил он сердито. – Если и поедете в собор для венчания, то только под моим присмотром… и на машине Управления!

Я поперхнулась глотком кофе.

– Простите, что?

– Что слышали, – неласково буркнул Эллис, скрещивая руки на груди. – И вообще, для венчания нужно два свидетеля, со стороны жениха и со стороны невесты. Кстати, вы, леди Виржиния, свободны на ближайшие несколько часов?

– Нет.

– Прекрасно, значит, будете свидетельницей со стороны невесты. А я, соответственно, со стороны жениха, – подытожил детектив и напустился на замерших в полном недоумении Лоренса и Джулию: – А вы что глазами хлопаете? Или передумали уже? Как трагедию ломать про несбывшиеся мечты и несвершившуюся свадьбу – так вы первые, а как брать судьбу в свои руки и что-то делать – так сразу шаг назад?

– Мы согласны ехать немедленно, – быстро ответил Лоренс, перегнувшись через стол и взяв Джулию за руку. – Правда ведь, любимая?

Мисс Дюмон недоверчиво моргнула – и вдруг улыбнулась. На мокрых ещё от слёз щеках заиграли ямочки, и от этого она стала одновременно и старше, будто разом догнав свой настоящий возраст… и невыразимо прекраснее.

– Да, – произнесла она негромко и хрипло, но уверенно. – Едем хоть сию секунду… Ох, а как же вуаль? И цветы? Красную ленту для обряда нам дадут в соборе, но вуаль…

Я мысленно попросила прощения у леди Милдред за то, что посягаю на её память, а вслух сказала:

– Полагаю, что в сундуках Валтеров найдётся одна подходящая вуаль. А что до цветов… Как вы относитесь к белым розам?

– Это символ любви, воспетый многими художниками, – мечтательно вздохнула Джулия, прикрывая глаза. Я кивнула довольно и подхватила колокольчик, подзывая служанку:

– Магда! Возьми цветы из моей спальни и перевяжи их лентой! Мне нужен букет, и немедленно.

За вуалью я отправилась сама. Вслед за мною выскользнул из гостиной и Эллис, оставив влюблённых наедине – условно, разумеется. Бдительный Прайм ведь так и стоял у дверей, сторожа «подозреваемых» и нервно пощипывая вислые усы.

– Эллис, что вы творите? – прошипела я, сердито одёргивая платье на ходу и чувствуя себя донельзя глупо. – Ладно – у меня случилось помутнение рассудка, но вы-то как в это ввязались? Какой демон подговорил вас поддержать глупую затею?

– Моя троюродная тетушка Сибил говорила, что если не можешь остановить бунт – возглавь его, – весело подмигнул детектив. – А кроме того, это было забавно. Виржиния, вы не возражаете, если я на кухню загляну? От этих издевательски маленьких пирожных только аппетит разыгрывается.

– Не возражаю, – вздохнула я. – Только, ради всех святых, не врывайтесь туда сами. Попросите Стефана проводить… Нет, не Стефана. У меня же теперь новый дворецкий, то есть помощник дворецкого… Чемберс его зовут, Говард Чемберс. И в лицо вы его пока не знаете. Словом, стойте здесь, я пришлю к вам человека! 

Разумеется, безумная свадьба все же состоялась.

Мы с Эллисом были свидетелями, рассевшиеся по церковным скамьям «гуси» сошли за гостей, а священники из собора Святого Валентина традиционно не удивлялись никаким странностям венчающихся – в конце концов, и не такие чудные парочки оказывались в этих стенах. Так или иначе красная лента связала руки счастливых влюбленных, в храмовой книге появилась новая запись, а в Управление поехали сдаваться и писать добровольное признание уже мистер и миссис Уэст.

Газеты мусолили эту историю недели две, не меньше, хотя официальная версия отличалась от известной мне так же, как принарядившаяся к балу леди – от невыспавшейся угрюмой служанки.

В «Старом гнезде» каждый вечер собиралось столько любопытствующих гостей, что и яблоку негде было упасть.

Я же заранее предвкушала, что скажет теперь дядя Рэйвен, и придумывала запутанные оправдания.

Словом, всё было как всегда.

«Бромлинские сплетни»

Выпуск от … дня … месяца … года

ВСЕПОБЕЖДАЮЩАЯ СИЛА ЛЮБВИ,

ИЛИ НАСТОЯЩЕЕ ИСКУССТВО

(отрывок)

…свои мотивы обвиняемая объяснила просто: головокружение от любви.

Новоиспеченная миссис Лоренс Уэст (прежде – мисс Дюмон, прим.ред.) утверждает, что подделку разоблачила не сразу. Роковую роль сыграли два обстоятельства. Во-первых, среди искусствоведов и поклонников Нингена давно ходили слухи о так называемой «утерянной Островитянке», о которой точно известно было лишь то, что на картине якобы присутствовало изображение туземной лодки. Во-вторых, подделка была написана ещё при жизни самого мастера – как сейчас выяснилось, одним из его учеников, Эриком Пулом. Есть версия, что Эрик Пул не преследовал никаких преступных целей, рисуя свою «Островитянку», а всего лишь подражал любимому мастеру. После смерти Эрика талантливая имитация попала к его брату, Льюису Пулу. Тот долгое время хранил её как зеницу ока, но, увы, грех винопития оказался сильнее памяти о покойном родиче. Льюис Пул продал подделку мистеру Уэсту-старшему, выдав её за оригинал.

Конечно, на слово владелец галереи подозрительному продавцу не поверил и отнёс картину для экспертизы в знаменитую мастерскую Дюмон. К сожалению, талант Эрика Пула и год написания картины, совпавший с последним годом жизни Нингена, затруднили процесс распознания подделки. Чтобы удостовериться в принятом решении, мисс Дюмон втайне от заказчика, Лоренса Уэста, направила письмо своей кузине Эстер Бонне, младшей дочери Нингена…

…преследовал свои цели. Умолчав изначально о том, что его «Островитянка» – всего лишь имитация работы Нингена, Льюис Пул решил шантажировать мистера Уэста разоблачением, когда понял, какая шумиха поднялась вокруг картины. К счастью или к сожалению, но обратился шантажист не к хозяину галереи, а к его сыну, Лоренсу, который отмахнулся от угроз, сочтя их бреднями пьяницы. Тогда, в порыве гнева, Льюис Пул вступил в преступный сговор со своим приятелем альбийского происхождения, неким Шоном по прозвищу «Лохматый»…

…ответ пришел незадолго до выставки. Мисс Дюмон поняла, что картина на самом деле – подделка, и испугалась, что если этот факт станет известен широкой общественности, то будет испорчена репутация не только реставрационно-экспертной мастерской, но и галереи – а значит, пострадает и Лоренс Уэст, к которому мисс Дюмон испытывала глубокие романтические чувства.