Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

мере так кажется со стороны – но даже малейшее касание в этом отношении еще больше увеличивает твой стыд и тайное презрение к себе. Допустим, ты нашел мое явное уязвимое место. Поздравляю – у тебя есть глаза! Знай лишь одно… Гринвуди, если он произнесет еще хоть слово насчет Фелии, вышиби ему мозги!

Кип услышал над своим левым ухом щелчок взводимого затвора.

– С радостью, мой господин, – отозвался старый раб.

Медленно, чтобы это не было принято за атаку, Кип поглядел на пистолет, потом на лицо Гринвуди. Тот действительно выглядел чрезвычайно довольным, а дуло пистолета показалось Кипу огромным. Оно располагалось слишком близко к его глазу, чтобы можно было определить, насколько оружие надежно и можно ли ожидать осечки. С другой стороны, это было оружие Андросса Гайла, а следовательно, самого лучшего качества.

За последнее время Кип научился довольно быстро извлекать, да и двигаться тоже – но на это его скорости пока еще не хватало.

– Вы не посмеете, – сказал Кип.

«Что за глупость! Вон он даже встал немного сбоку, так чтобы мои мозги не попали на Андросса… ну, и пуля, разумеется».

– Если ты считаешь, что я блефую, – произнес Андросс, наклоняясь вперед, чтобы налить себе еще бренди, – произнеси ее имя.

Мгновение тянулось между ними, словно ленивая кошка. Однако Кип уже понял, что будет вынужден бросить карты. И Андросс тоже это знал.

– Ну ладно, было здорово с вами поговорить, дедушка. – Маленькая шпилька, призванная подчеркнуть его прошлый проигрыш в этом отношении. – Мы ведь закончили?

«Зачем я это сказал? Все равно что просить разрешения!» Кип поднялся с места. «Надо было хотя бы сначала встать!»

– Что меня больше всего поражает, внук, – отозвался Андросс, признавая поражение и тут же показывая, что оно не задело его настолько, как надеялся Кип («Скорее всего, притворяется, но все же… Проклятие!»), – так это то, что для нас обоих должно быть одинаково очевидно: я – твоя последняя надежда. Враги нашей семьи захотят тебя уничтожить, а друзья нашей семьи не станут тебя спасать, потому что знают, как я тебя презираю. Не говоря уже о том, что я могу сделать с тобой сам. И тем не менее ты избрал этот путь. Невзирая ни на что. Твой отец пропал; наверняка он уже мертв. Ситуация меняется, но ты остаешься прежним. Упорство, на котором слишком долго настаивают, становится неотличимым от глупости!

– А вы стали бы меня уважать, если бы я пришел сюда и начал лизать вам сапоги?

Андросс Гайл посмотрел на Кипа так, словно он заговорил на иностранном языке.

– Уважать? Кип, я уничтожил множество людей, которых уважал. Если ты собираешься прибавить себя к этому списку, то скорее добьешься уничтожения, чем уважения.

– О, прошу вас, недооценивайте меня! – попросил Кип. – От этого мне станет только слаще!

Андросс сухо усмехнулся – хотя, впрочем, вполне искренне. Кипу стало не по себе от этой улыбки, настолько она напомнила ему Гэвина. Чувство утраты, охватившее Кипа при виде этой обаятельной улыбки на лице этого монстра, выбило его из равновесия.

– Если твоя стратегия состоит в том, чтобы тебя недооценивали, может быть, лучше не объявлять об этом вслух, тебе так не кажется? – спросил Андросс.

На языке Кипа, только что моловшем без умолку, не нашлось ничего, кроме зародышей проклятий, поэтому он промолчал.

– Ну, хватит, – проговорил Андросс.

Он встал и повел Кипа к двери. Там он понизил голос:

– Ладно. А теперь поговорим о том, зачем я тебя вызвал.

* * *

«Да поразит мои яйца бугристое колено Орхолама! Столько болтовни, и ты до сих пор не удосужился сообщить, зачем меня вызвал?»

– Карты, – тихо сказал Андросс, подходя к двери. – Не знаю, где ты их спрятал, но они мне нужны. Если ты отдашь их мне, я объявлю тебя своим наследником. Я возьму тебя под свое крыло и научу всему, что знаю сам. Я открою тебе тайны, о каких ты не можешь даже помыслить.

«Карты? Опять?»

– Даже если бы я их нашел, стоит мне их вам отдать, как вы меня попросту убьете, – возразил Кип.

– Говори тише, – сказал Андросс. Он погладил подбородок, размышляя. – Конечно же, Янус Бориг рассказала тебе, как они действуют. Я могу извлекать четыре цвета. Однако больше всего мне не хватает синего. Я могу осязать, чувствовать вкус и запах того, что происходит в этих картах, но не могу ничего увидеть. Для того чтобы использовать карты во всей полноте, мне нужен полихром полного спектра. Другие полихромы по различным причинам… неприемлемы для меня. Мне нужен ты – и будешь нужен постоянно. Тебе же, в свою очередь, не помешает научиться тому, как претворять знания в силу после того, как меня не станет. Если на то пошло, ты выиграешь от такого партнерства даже больше моего.

Кип моргнул. Это звучало слишком заманчиво.

– Если я соглашусь, – проговорил он, – карты останутся в моем распоряжении. Иначе, если я вам вдруг надоем, вы сможете просто найти извлекателя тех цветов, которых вам не хватает, и складывать картинки самостоятельно – пусть даже это будет занимать больше времени, чем у меня.

– Согласен. С одной оговоркой: моя собственная карта, карты моих сыновей и моей жены должны быть моими. Если ты хотя бы посмотришь на них прежде, чем передать мне, эта сделка не состоится. Подумай хорошенько. Я даю тебе времени до тех пор, пока не прибудет твой единокровный брат, – или до Солнцедня, если он наступит раньше. Однако ты должен понять: если ты попытаешься передать карты кому-либо еще, у меня не останется другого выхода, кроме как тебя убить. Твое время пошло. Гринвуди!

Раб издал тихий, ненавязчивый звук, обозначая свое присутствие.

Кип поглядел на него, потом на деда. Почему они до сих пор шепчутся? Почему они стоят у самой двери в покои промахоса?

– Сколько ей удалось подслушать?

Гринвуди бросил взгляд на Кипа, как бы удивляясь, что Андросс пожелал разделить с мальчиком эту информацию, и ответил:

– Почти все, о чем вы говорили возле кровати. Она пришла в себя почти сразу и вскорости подошла ближе, чтобы слышать ваш разговор. Из того, что было сказано здесь, она не могла слышать ничего.

– Ну что же, Кип, в таком случае твой ход, – сказал Андросс. – Если я не слишком ошибся, она попытается воспользоваться расколом в нашем семействе, а будучи зеленой, с присущей этому цвету импульсивностью наверняка решит, что действовать нужно незамедлительно, не дожидаясь инструкций от своей сестры Айрин, которая для нас гораздо более опасна. Подозреваю, что где-нибудь на этой