"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

титанических усилий. Боже, какой же прекрасный образец древнего кузнечного искусства я лицезрел. Сделанный явно еще до Катаклизма клинок был выкован из тантия — металла чрезвычайно прочного и износостойкого. Изощренные вензеля, выбитые по всей его поверхности, казались украшением, являясь на самом деле рунной вязью, придававшей этому оружию особые свойства. Я не эксперт, но поговаривают, что лезвием такого кинжала можно рассекать даже сталь. Идеальное оружие убийцы. Было. Судя по тому, что камешек в гарде вместо темно-фиолетового цвета имел тусклый серый, магия клинка была мертва.

Но даже так он оставался дорогущей антикварной игрушкой. Боюсь, что торговец не отобьет его стоимость, даже получив двойную компенсацию. Видимо, уязвить конкурента для него важнее финансовых потерь. На мгновение я пожалел, что под рукой нет этой треклятой печатки, но виду не подал.

— Святые портки Меченого! — закатив глаза, я недобро прошептал торговцу: — Давайте я сделаю вид, будто бы не заметил, что вы пытались меня купить. И тогда мне не придется говорить вам крайне неприятные слова. Как вам такое предложение, мистер Оукли?

— Прошу прощения, лорд Лоуденхарт действительно перегнул палку, — тихо прогнусавил торговец и, мне показалось, даже с облегчением убрал чудесное оружие в сумку.

Долго задерживаться Оуэн не стал, предложил тост за знакомство, перекинулся парой слов с Райтом и засобирался. Встал из-за стола и вдруг замер с открытым ртом. Я проследил за его взглядом и уже сам застыл в восхищении.

Со второго этажа по центральной лестнице спускалась Лин. Черные укороченные и доведенные под ногу ботфорты, коричневые лосины, обтягивающие стройные, как оказалось, длинные ноги девушки. Черный редингот со шнуровкой частично открывал туго обтянутую белой рубахой грудь. Украшенная серебристой тесьмой блузка была расстегнута на две верхние пуговицы, соблазнительно обнажая декольте — на самой грани приличия.

Довершали всю эту прелесть ниспадающие по плечам белые с серебрянкой волосы и холодные, словно осколки льда, глаза. Странно, но Лин выглядела даже старше, чем еще вчера. Сейчас передо мной была не малолетняя милая заноза, а пышущая энергией молодая девушка.

Мне стоило огромных усилий сохранять непроницаемое лицо, игнорируя изменившееся вдруг настроение мужского коллектива. «Сестра» все-таки. Вспомнив о приличиях, захлопнул рот Оукли. И даже попытался что-то сказать, когда его опередили.

— Ого, вот это козочка. Я бы с такой поскакал! Хотя гляньте, она же сама наездница. Дорогуша, если решишь покататься, то я здесь!

Придурок успел набраться, но это не было ему оправданием. Гай Франциско Антарес был способен понять этого мужика, быть может, даже улыбнуться сальной шутке, но даже ему почему-то не понравилось услышанное. Артур Лоуденхарт не мог поступить никак иначе...

Я так и не понял, что заставило меня сорваться с места. Нежданно посетившая меня ревность? Братские чувства или понятия чести, что диктовал мне образ лорда Лоуденхарт? Демон его знает! Но мой стул улетел в сторону.

В два шага я оказался около того урода, что позволил оскорбить мою… мою... Да не важно! Удар ногой по ножке стула, и пьяный хам, так и не поняв, что произошло, начинает заваливаться назад, лишившись одной из четырех точек опоры. Поднимаю руку, чтобы добавить кулаком по зубам, так, чтобы эта сволочь надолго запомнила урок, когда замечаю движущуюся в мою сторону полоску стали.

Вот рука одного из лесорубов лежит на столе... И в следующее мгновение короткий метательный нож со смещенным центром тяжести, взявшийся словно из ниоткуда, со свистом разрезая воздух, устремляется в мою сторону.

Не припомню за собой подобной прыти, прежде я точно не был на такое способен. Время словно запнулось на мгновение, даруя мне возможность наблюдать за приближающимся ко мне заточным куском металла. Я даже успел разглядеть хитринку в глазах «лесоруба». Видел, как его рука опускается на место, а на лице появляется изумленное выражение: будто произошло что-то неординарное. Например, внезапно умер сунувший свой нос в чужие дела некий лорд.

Притворное изумление на лице убийцы превратилось в настоящее, когда я на пределе возможностей отклонил нож в сторону тыльной частью ладони и замер, не отрывая от этого «артиста» глаз.

То, что сейчас произошло, понимали пока что лишь два человека. Я и убийца. Сцепившись взглядами, мы слушали, как некто за моей спиной верещит, поймав предназначавшийся мне снаряд. Теперь произошедшее стало очевидным и прочим. Люди в панике выскакивали из-за столов, неуверенно озираясь. И почему я решил, что убийца будет один? В болезненном крике зашелся Оуэн Оукли — охрана не успела прикрыть нанимателя. Торговец держался за плечо, из которого торчала рукоять еще одного ножа — брата-близнеца того, что секунду назад хотел отведать моей крови.

Со стороны улицы слышались истошные крики, будто живьём кого резали. Скоро стало ясно, что так оно и было — в обеденный зал, перепрыгивая через труп вышибалы, начали вваливаться вооружённые люди. Посетители таверны, кто по опытней, хватались за оружие, а если его не было под рукой, в ход шли столовые приборы, лавки и табуреты. Те, кто, смалодушничав, ломанулся к выходу, умерли первыми. Черный ход также «отрезали» вооруженные короткими мечами головорезы в черных масках. Не менее полутора десятка нападающих двигались сквозь обеденный зал трактира, рубя всех, кто попадался под руку.

Тем временем парень, с которым мы играли в гляделки, решил довести начатое до конца. Пнув стол в мою сторону, он вытянул из-за голенища длинный кинжал. Работая на опережение, рассчитывая воспользоваться моей заминкой, он нацелил клинок мне под ребра. Я же не стал уворачиваться, а, прикрывшись столешницей как щитом, секундой позже изо всех сил пнул ее обратно ему навстречу.

Оставалось только удивляться тому, с какой неестественной для такой массивной конструкции скоростью полетел врезавшийся в убийцу стол — враг если и жив, то ненадолго. Нападающие тем временем разделились. Та группа, что зашла через парадный вход, пыталась раскидать наемников Оукли, а те, что ворвались через черный ход, сверкая клинками, принялись за местных завсегдатаев. Мне же досталось сразу пятеро...

«Танцуя» среди столов и стульев, отбиваясь табуретом, я клял себя за то, что оставил оружие в своей комнате. Остервенело отмахиваясь от нападающих, крутился волчком, стараясь не дать себя окружить. Мечи так и мелькали, ища лазейку в моей нехитрой защите, но я каким-то мистическим образом держался, до сих пор не получив ни единой царапины.

Однако долго так продолжаться не могло — единственная ошибка, и мне конец. Выгадав пару мгновений, прикрываясь табуретом, я огляделся в поисках подмоги. На Оукли рассчитывать не стоит — дела его были не сильно лучше моих. Четверо