Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

суицид. Слишком чисто. Слишком удобно. А главное, на этих двоих мы потеряли ниточку. Мы потеряли след к настоящему организатору, потому как даже ослу понятно, их кто-то подтолкнул. А я, знаете ли, господин полковник, далеко не осел.

Мюллер снова замолчал, уставившись на Риекки с таким видом, будто Эско мог бы оспортить последнее утверждение. Начальник сыскной полиции, естественно, промолчал, но всем своим видом постарался показать, насколько искренне он не считает штандартенфюрера ослом.

— Однако… Если бы вы с самого начала упомянули истинную причину появления Алексея Витцке в Финляндии, если бы вы с самого начала рассказали мне о тайнике… — Продолжил Мюллер, — Возможно, все могло сложится иначе. Я, к сожалению, узнал об этом совсем недавно. Поэтому…Мы ценим ваш вклад, господин Риекки, — голос Мюллера стал чуть холоднее, словно он устал от этой беседы. — Но на данном этапе в ваших услугах гестапо больше не нуждается. Я полагаю, у вас накопилось достаточно дел в Хельсинки.

Это был самый настоящий пинок под зад. Эско просто вышвырнули. Словно собаку. Унижение жгло хуже любой пощёчины. Эско Риекки, который столько лет вёл свою собственную войну против русских и коммунистов, был выставлен дураком на немецкой земле.

И вот теперь он, Эско Риекки, сидел в Хельсинки и чувствовал, что один осел все же в этой истории есть. Он сам.

Его звериное чутье, которое всегда указывало верный путь, кричало: «Ложь! Всё это липа!» Причем, липа не только со стороны тех, кто организовал ограбление. Вообще вся история с Витцке становилась все больше и больше похожа на карточную игру с шулером.

Ограбление было тщательно срежиссированным спектаклем. Тут не поспоришь. Мог ли действительно Алексей Витцке обвести всех вокруг пальца? Вполне. У Эско с самых первых дней знакомства с этим русским было ощущение, что он ведет свою игру.

Но Мюллер… К господину штандартенфюреру у Эско тоже имелись вопросы. Полковник никогда в жизни не поверил бы, что немца так сильно расстроило исчезновение каких-то там драгоценностей. А Мюллер не просто расстроился. Он был чертовски зол. Так злиться Мюллер мог лишь по одной причине. Если упомянутая им важная «вещь» важна настолько, что от нее зависит чуть ли не судьба Рейха. И вот тут вопрос… Какого черта? Что за вещица могла находится в тайнике Сергея Витцке.

В общем, после нескольких дней, проведённых дома, Эско понял, он должен докопаться до истины. И сделает полковник это здесь, в Хельсинки. Пусть все думают, что он вернулся, чтобы заниматься своими «финскими делами». Эско начнёт сначала. С самого начала. С того места, где этот русский перешел границу. Он опросит каждого, кто имел к этому отношение. Каждого пограничника, каждого служащего. Но прежде всего, он отправится туда, где Алексей жил в Хельсинки.

Эско быстро встал, надел пальто, вышел из здания и поймал такси. Дорога до отеля «Kämp» заняла не так много времени. Господин полковник смотрел в окно, как мимо проносились знакомые улицы Хельсинки, но мысли его были далеки от повседневной суеты. В голове крутились обрывки информации, недомолвки, собственные ощущения. В этом деле имеется слишком много белых пятен.

Отель «Kämp» встретил его показной роскошью и сдержанной вежливостью. Алексей Витцке жил здесь по распоряжению самого Риекки, в специальном номере. За ним, по приказу Эско велось наблюдение из соседнего помещения. Сейчас это казалось недостаточным.

Начальник сыскной полиции прошел к стойке регистрации, его тяжёлый, уверенный взгляд заставил дежурного администратора выпрямиться.

— Мне нужен Олав, — коротко бросил Эско.

Администратор тут же засуетился, спеша вызвать упомянутого человека. Не прошло и пяти минут, как появился Олав, невысокий, худощавый мужчина с нервными повадками. Он был одним из тех, кого Эско использовал для деликатных поручений, и его роль в слежке за Витцке, когда тот находился в гостинице, была достаточно важной.

— Господин Риекки, — Олав заискивающе кивнул. — Чем могу служить?

— Олав, — голос Эско звучал тихо, но это не сулило ничего хорошего. — Мы поговорим о господине Витцке. Я хочу, чтобы ты вспомнил каждую деталь, связанную с его пребыванием здесь. Каждый шаг, каждое слово, каждую мелочь. Все, о чем ты мог не рассказать мне. Ничего не упусти. Понятно?

Олав побледнел. Эско мысленно поаплодировал себе. Он просто молодец! Правильно начал действовать. Судя по реакции Олава, чертов идиот что-то утаил от Эско. Наверное, либо счел неважным, либо… Либо снюхался с Витцке…

— Так точно, господин Риекки. Я всё вспомню.

— Замечательно… — полковник кивнул в сторону служебного помещения. — Идём подальше от посторонних. И не дай бог тебе, Олав, не вспомнить хоть какую-то деталь… Не дай бог…

Глава 1

Я предаюсь воспоминаниям и собираюсь действовать

Дождь барабанил по зонтам случайных прохожих, превращая тротуары Унтер-ден-Линден в черные зеркала, в которых отражались искаженные огни фонарей и проплывающие, словно призрачные корабли, черные «Мерседесы».

Я стоял под козырьком кинотеатра «УФА-Паласт», наблюдая за потоком нарядной публики, стекавшейся на премьеру очередного патриотического опуса. Мой фрак казался мне тесным и чужим, как и роль, которую я играл весь последний месяц. Костюм сидел идеально, но тяжелая, плотная ткань словно сковывала движения, душила.

Работа на гестапо… Фраза звучала в голове горькой насмешкой.

Формально — да. Я исправно посещал приемы, салоны, театральные премьеры и студийные просмотры. Общался с писателями, режиссерами, актерами. Собирал сплетни, слухи, отмечал «сомнительные» высказывания и недвусмысленные шутки в адрес партии или самого фюрера. Периодически сдавал Мюллеру аккуратные доклады — чаще всего о второстепенных фигурах, чья вина была весьма относительна, но вполне достаточна для того, чтоб фашист мог поверить в мое рьяное желание служить Рейху.

Каждый такой доклад оставлял во рту кислый, тошнотворный привкус. Я стал частью машины террора, пусть и на самой ее периферии. Это была цена выживания. Выживания моей Родины. Звучит пафосно, конечно, а по сути — я просто сливал Мюллеру тех, кем не жаль пожертвовать ради своих интересов.

Однако истинная моя работа была иной: глубже, опаснее. Я не только искал «врагов рейха» среди богемы в угоду Мюллеру, я искал слабые звенья, потенциальных информаторов — тех, кто, как Ольга Чехова, мог бы работать на Советский Союз, кого можно было бы завербовать для Центра.

Времени до Второй Мировой оставалось все меньше и меньше. А потом начнется Великая Отечественная. Раз уж я не могу предотвратить это, нужно хотя бы постараться подготовить базу здесь, в Берлине. Базу, которая позволит получать необходимые для скорейшей победы сведения.