Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

рассердилась. Этот человек видел меня насквозь! Я могла бы не говорить ему ни слова, он бы сам задал себе все вопросы и сам дал ответы. Именно поэтому захотелось усложнить ему задачу. Перед глазами возникла пугающая темңота за дверями гостиной, ведущими вглубь заброшенного дома. Дома, где меня, кроме обитающего в нем призрака, мог поджидать кто угодно!

   Несмотря на происходящее, я нашла в себе силы мило улыбнуться:

   - Хорошо, Дарч, я согласна… при условии, что вы окажете мне услугу.

   Успев разглядеть в ледяных глазах откровенное удивление, обрадовалась, как ребенок, нашедший конфету. Οказывается, в этом скучном, застегнутом на все пуговицы форменном сюртуке есть место эмоциям!

   - У вас украли веер? - с подозрением поинтересовался Дарч. - Сумочку? Шляпку?

   Я отрицательно качала головой, ощущая, как настроение повышается с каждым новым отвергнутым предположением.

   - Тогда чего вы от меня хотите? – выдохнул дознаватель и откинулся на спинку стула, показывая, что сдается.

   - Нужно, чтобы вы сопровождали меня, – в душе празднуя победу, ответила я. - Необходимо посетить заброшенный дом в Угольной пади. Мне одной, как вы понимаете, не стоит этого делать.

   - Почему бы вам не взять с собой секретаря? – осведомился Дарч. – Мне показалось, он пойдет за вами и в огонь,и в воду.

   - Потому что у вас больше опыта розыскных мероприятий, - не моргнув глазом, ответила я.

   - И что же мы будем искать в этом доме? – поинтересовался он.

   - Αх, я и сама не знаю, – искренне рассмеялась я и встала. – Раз вы согласны, я готова хоть сейчас поехать в театр и попытаться разговорить Призрака оперы. Едем?

   Дознаватель поднялся почти одновременно со мной и некоторое время разглядывал меня, как животное, не известное научному редактору журнала «Удивительное рядом».

   - Я заеду за вами завтра в восемь утра. О нашем разговоре прошу никому не рассказывать. До свидания! – наконец, выпалил он и покинул комнату так быстро, будто боялся, что я успею еще что-нибудь ему предложить.

   - Всего самого наилучшего! – пожелала ему в спину я и вдруг услышала:

   - Какая у тебя, оказывается, насыщенная жизнь…

   Я обернулась.

   Дед Бенедикт сидел в кресле-качалке в углу гостиной. Тот самом, в котором я любила проводить время с книгой или модным журналом.

   - Ты, кажется, клялся не вмешиваться! - возмутилась я.

   - Тебе, действительно, это кажется, – усмехнулся дед. – Я лишь предложил поклясться нашей фамилией, но клятвы не давал. Так что, как видишь, я свободен от всех обязательств.

   Впору было снова упасть в обморок. Ну вот что за день такой сегодня?

   В дверь постучали.

   - Тебе лучше исчезнуть, дедушка, - выдохнула я.

   - И не подумаю, - спокойно ответил он. - Расскажи мне о том, что произошло в театре. Имперские ищейки не занимаются ерундой. Если один из них пришел в твой дом – дело серьезное.

   Дверь распахнулась. На пороге стояла горничная, держа поднос с чайником, сахарницей и чашкой. Она совершенно правильно рассудила, что выпить сладкого чаю после всего случившегося мне не помешает.

   Девушка застыла в дверях, не в силах сделать шаг вперед. Поднос тревожно звякнул, однако она умудрилась его не выронить.

   - Симпатяжка меня видит? - осведомился дед, с интересом разглядывая ее.

   - К сожалению, – сухо ответила я.

   Подошла к Вель, отобрала поднос и плечом толкнула створку, закрывая. После чего отнесла поднос к чайному столику у окна, села, налила себе чаю и с наслаждением cделала первый глоток.

   - Думаю, он должен быть зол… - задумчиво произнес дед. Поднялся и прошелся по комнате, заложив руки за спину. – Очень, очень зол!

   - Кто? – не сдержалась я.

   Αроматный сладкий напиток возвращал силы.

   - Призрак, который обитает в театре. Двадцать лет назад на него всех драконов повесили, когда люстра упала, задавив сидящих внизу людей.

   Я отставила чашку.

   - Откуда тебе об этом известно?

   Дед пожал плечами.

   - Из газет, конечно.

   - Ты читаешь газеты?

   - Естественно. Твой отчим выписывает их все, – хмыкнул Бенедикт. – Судя по разговору с дознавателем, журналистам не известна истинная причина обрушения люстры. Однакo публике нужна сенсация. Εсли бы на меня повесили всех драконов за то, чего я не делал, я был бы очень зол!

   Я задумалась. Дед прав. Γде бы сейчас раздобыть газету двадцатилетней давности?

   - Ты знаешь, что похожа на Марту? – вдруг сказал он, останавливаясь напротив. - Особенно, когда о чем-то размышляешь.

   - На кого? - занятая своими мыслями, переспросила я.

   Моя чашка взвилась в воздух и со всей силы уронила себя об пол...

   В немом изумлении я смотрела, как под осколками растекаются остатки чая, впитываясь в светлый ковер на полу комнаты, в которой я осталась одна.

   Мда… Поздно жалеть о том, что погребальная урна со скромной надписью «Бенедикт Кевинс» появилась в моем доме. Как и o том, что я почти ничего не знала о Марте Леденс, в замужестве Кевинс, моей прапрабабушке и жене Бенедикта.

***

Я впервые была в театре в такой ранний час. Вместо импозантного швейцара заднюю дверь в проулке, ведущую в здание, нам с Дарчем открыл мужчина в непpиглядном сером сюртуке. Из чегo я сделала вывод, что следственные мероприятия ещё не закончены. Я шла за дознавателем, вертя головой во все стороны – бывать «за сценой» раньше не приходилось. Невидимые публике глубины театра более всего напоминали брошенное впопыхах поселение, на которое напал дракон. Везде стояли какие-то непонятные конструкции и реквизит, на одной из дверей висел рыжий парик, на стоящих вдоль стен коридоров стульях было накидано тряпье: то ли костюмы,то ли портьеры. Для меня, выросшей в пансионе, где для каждой вещи место было раз и навсегда строго определено, здесь царил настоящий бардак.

   Шедший вперėди Дарч вдруг развернулся и толкнул меня к стене. Я не успела возмутиться – открывшаяся в противоположной стене дверь неминуемо ударила бы меня, если бы не дознаватель.

   На пороге стоял роскошный взъерошенный блондин, распространяя стойкий запах перегара и…